Эрика не слышала ее. Она провела руками по волосам, отбросила косы назад и быстро вытерла грязную полоску на щеке. На нее смотрела миловидная девушка с огромными зеленоватыми глазами, веснушчатым курносым носиком, смеющимся ртом с чуть припухшими от недавнего плача губами. Пожалуй, немного худощава, скулы торчат, но в целом... Да, она была хорошенькой!
Она снова и снова разглядывала себя, не в силах оторваться от новой игрушки.
— Ну, теперь убедилась, что ты, если умоешься, даже становишься на человека похожа? — в своей обычной ворчливой манере проговорила нянька. — Нечего на меня так умильно пялиться, я не Богородица в церкви. Эх, знать бы, что это зеркальце тебя так заворожит, я бы уже давно отдала его тебе. Ну что, — она уперла руки в бока, — будешь слушать старую Кэт?
Эрика ошеломленно кивнула, и Кэтрин рассмеялась старческим дребезжащим смехом. Она покачала головой, с любовью глядя на свою раскрасневшуюся от удовольствия воспитанницу.
— Господи, какая же ты еще девочка, — ласково сказала она, проведя рукой по ее волосам. — Совсем ребенок... Эйлин была чуть старше тебя, когда твой отец подарил ей это зеркало.
— Ты ошибаешься, Кэт! — весело заявила Эрика. — На самом деле я уже совсем взрослая.
Старая нянька только покачала головой.
В замке Беверли, стены которого гордо высились над городком, раскинувшимся вокруг, уже третью неделю ждали смерти старого лорда Перси.
Все родственники и друзья, а их осталось у старого Генри Перси немного, съехались сюда, в твердыню баронов Олнвикских, наместников графства Нортумберленд. Хотя замок был полон людей, в нем стояла гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая приглушенным плачем или шарканьем ног. Иногда промелькнет черная юбка какой-нибудь дальней родственницы да испуганно шарахнется кухонный слуга, из любопытства забредший на господскую половину. Жизнь в Беверли замерла, словно боясь помешать своим назойливым шумом старому лорду, лежавшему в роскошно обставленной спальне наверху, со свистом вдыхать воздух в измученные легкие. Граф умирал тяжело. Он был еще не стар — Генри Перси исполнилось всего-то пятьдесят три года, — но проблемы со здоровьем, подорванным в бесконечных военных кампаниях, дали о себе знать. Граф подхватил горячку, искупавшись в ледяной реке, берущей начало в горах, когда возвращался с охоты. Крепкий старик упорно боролся за жизнь, но силы оставляли его, и всем было ясно, что он долго не протянет.
Лишь в одной из комнат, расположенной в левом крыле главной башни, жизнь текла своим чередом. Казалось, гнетущее настроение, нависшее над Беверли, не коснулось этой части старого замка. Здесь обитал сын старого Генри, Джеффри Перси, единственный наследник огромного состояния графа.
В его комнате, как и во всех остальных, окна были завешены темной тканью, отчего там царил приятный полумрак. Но в остальном не было никаких признаков траура. Заботливо растопленный камин, кубок, наполненный подогретым вином с пряностями, фрукты на столике, привезенном с далекого Востока, говорили о том, что хозяин, несмотря на царящий в доме траур, не чурается простых радостей жизни. Сам сэр Джеффри сидел на низенькой скамеечке, устланной расшитыми подушечками, и понемногу потягивал вино из чеканного кубка.
Протянув ноги к живительному теплу, шедшему от камина, он задумчиво глядел на блики красноватого пламени на уже почти прогоревших поленьях. Тусклый огонь освещал его резкое, но не лишенное приятности лицо. Это был мужчина в самом расцвете лет — когда юношеская угловатость черт уже ушла, уступив место спокойной уверенности взрослого человека, знающего цену себе и другим. Ровные густые брови, выступающий подбородок, резкий абрис скул выдавали в нем человека волевого и не склонного к компромиссам. Однако глубоко посаженные темные глаза смотрели настороженно, словно сомневаясь в истинности вещей, которые они видят перед собой.
С самого утра младший сын графа находился в напряжении. Сегодня все должно было решиться — вчера он разговаривал с врачами, пользовавшими его отца, и оба сказали, что пора приготовиться к худшему. Он с хрустом потянулся, разминая слегка затекшие конечности. И правда, ожидание слишком затянулось. Ну что ж — не сегодня, так завтра... Он меланхолично отхлебнул еще вина.
Вдруг сквозь плотно занавешенную тяжелым ковром дверь послышались знакомые легкие шаги. Джеффри, отличавшийся острым слухом, напряженно подобрался, прислушиваясь. Кто- то приближался к его покоям. Он встал, и в этот самый момент в дверь тихо постучали.
— Да, входи! — крикнул хозяин комнаты.
Его голос неожиданно сорвался на хрип. Несмотря на искусную маску спокойствия, будущий наследник волновался.
