...Спустя мгновение она вихрем взбежала вверх по лестнице и ворвалась в свою комнатку. Внизу уже шумели гости, рассаживаясь за праздничные столы, а она все еще не одета. Эрика с отвращением содрала с себя мокрую испачканную одежду и швырнула в угол. Так, где-то тут была гребенка. Тихонько постанывая, Эрика принялась старательно распутывать мокрые волосы. Проклятые пряди так спутались, будто ночью с ними играл брауни[38]. За эти полгода обрезанные в спешке волосы успели отрасти чуть ниже плеч, и этой длины вполне хватало, чтобы они могли запутаться.
Наконец ей удалось сладить с ними. Девушка откинула крышку и бережно достала из сундука аккуратно свернутое платье. Мягкая шерсть темно-синего цвета приятно легла в руки, складки расправились, и платье предстало перед ней во всем своем великолепии. Конечно, ему не сравниться с нарядом Мэри, чье платье было сшито по последней бургундской моде, едва входившей в обиход, — с высокой талией, узорчатым широким поясом и длинным шлейфом, и стоило больших денег...
Эрика повертела платье, держа его на вытянутых руках. В простоте тоже есть особая прелесть, философски решила девушка. Надев платье, она удовлетворенно вздохнула — сидело оно на ней великолепно. Книзу подол расширялся, и юбка спадала свободными складками почти до самого пола. Простой квадратный вырез открывал высокую шею, а узкие рукава охватывали руку до самого запястья.
Девушка даже немного пожалела, что у нее нет украшений. К нему пошел бы широкий вышитый пояс с длинными кистями до самого пола... А впрочем, у нее же есть украшение! Эрика бросилась к кровати. Запустив руку под шерстяной валик, служивший ей подушкой, она вытащила завернутое в тряпицу зеркальце. Продев его рукоятку в тоненькую кожаную тесьму, девушка с гордостью нацепила его на пояс. Все, теперь можно идти на праздник.
Она представила, как Дик откроет рот, увидев ее в этом наряде. Тогда уж у него точно язык не повернется сказать, что она грязная служанка!
Теперь можно идти. Эрика придирчиво оглядела себя со всех сторон и с замирающим сердцем взялась за дверную ручку. Дернув за нее, она в недоумении замерла.
Дверь оказалась заперта.
В отличие от гостей замка Бархед, которые спали под крышей, Ноллис заночевал там, где застала его темнота, — на куче сушняка прямо в лесу. Нельзя сказать, что это была лучшая ночевка в его жизни. Впрочем, ему было не привыкать, но теперь это почему-то его жутко раздражало. Может, он уже стар для того, чтобы весь день провести верхом, а потом спать на земле, укрывшись плащом?
Джон Ноллис недобро усмехнулся. Нет, пожалуй, о старости говорить рановато — он еще многим из молодых фору дать сумеет. Дело в другом... Как только сэр Джеффри поручил ему это, все у него пошло наперекосяк. Эта рыжая ведьмочка оказалась хитрее, чем он мог предположить. И откуда у пятнадцатилетней девчонки столько хитрости? Может, она заговоренная? Из-за какой-то пигалицы он потерял столько времени!
Это же надо — полгода рыскал по дорогам Англии, выспрашивая о ней каждого встречного, проверил все варианты, расставил хитроумные ловушки в Лондоне, а она провела его как мальчишку! А ведь все было так просто... Когда Джон сообразил, как девчонка обманула его, он даже невольно зауважал ее. Не каждый бы догадался так поступить. Появиться в ближайшем от Тейндела городке, остановиться в трактире, рассказать всем и каждому, что они собираются ехать в Лондон, чтобы люди наверняка запомнили, а потом свернуть с тракта и отправиться обратно, уже тщательно прячась и избегая людных мест. А уж там — поминай как звали. Кто станет искать дочку Родерика
Перси в Шотландии? Ведь надо быть безумцем, чтобы отправиться прямиком в лапы Черному Дугласу.
Ноллис даже сон потерял, когда наконец понял, где ее надо искать. Все следы Эрики терялись в десяти милях от Фолстона, а его люди упорно искали рыжую наследницу в Лондоне, Йорке или Бристоле, когда ее там и быть не могло. Спору нет, она все верно рассчитала: никто уже и не помнил, что у леди Эйлин Рэндолф была старшая сестра. Джон почесал затылок. Оставалось только догадываться, знают ли Мак-Фергюсы о том, что их приемыш является наследницей огромного состояния, или по-прежнему уверены, что Эрика — бедная приживалка?
Он поднялся и, кряхтя, стал увязывать свое нехитрое снаряжение. Да уж, задачка не из легких... Однако Ноллис не привык унывать. Он верил в свою счастливую звезду. Все, с кем он начинал свою службу, уже давно лежали в могиле, а он вот выжил. Даже черная смерть не взяла его, что уж тут говорить о каких-то шотландцах. Впрочем, следовало все же быть осторожным, поэтому он и не раскладывал костер, чтобы его не выследили. Джон достал из седельной сумки черствый сухарь и с отвращением принялся жевать его. Да, неплохо бы сейчас было завалиться в теплую каморку и подкрепиться миской горячей похлебки.
