И в этот момент Роже решил, что у него есть время сделать несколько шагов в сторону, чтобы подобрать клевец.
Это стало его единственной ошибкой.
Несмотря на боль и усталость, Дайрут мгновенно вскочил и кинулся к Роже. Реагируя на крики друзей, тот обернулся — но успел лишь вскинуть щит и приподнять несущийся к его груди клинок так, чтобы тот смял тонкое кольчужное плетение на шее и вошел в плоть.
— Ты сукин сын, — мрачно произнес Деан из Збышца. — Тварь степная!
Ему не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что Роже мертв.
По лицам наемников читалось, что они не прочь нарушить слово и напасть на кочевников. Рыжие Псы понимали, что подобный оборот событий вполне возможен, поэтому не спешили радоваться.
Наконец Деан махнул рукой, показывая, что сдается.
Всех лошадей наемники не отдали, оставили всех заводных.
По этому поводу чуть не вспыхнула ссора, но Медведь поклялся, что ехать на лошадях они не будут — но они нужны, чтобы довезти до Тар-Меха доспехи и припасы, а также тело убитого Роже.
— Вы победили, мы держим слово, а пешими мы будем волохаться неделю, — сказал он. — Но не пытайтесь разбойничать, иначе слово окажется не таким крепким, и мы положим вас рядком на обочине.
Оставив наемников позади, Рыжие Псы помчались к цели намного быстрее, чем раньше, — по ровному и чистому тракту передвигаться было гораздо удобнее, чем по узким тропам.
Дайрут чувствовал, что отношение к нему изменилось.
Воинам Коренмая понравилось и то, что он сам пошел рисковать жизнью, а не выставил кого-то из них, и то, что он победил — а значит, удача на его стороне, ну и сражаться за удачливого командира всегда приятно.
До лагеря добрались без приключений.
Тысячник, получивший приказ Вадыя, скривился и позволил себе выразить недовольство.
— Я дальше всех забрался сюда не для того, чтобы сразу бежать обратно, — пробормотал он. — Я обещал своим людям, что они смогут найти себе женщин, рабов и золото. Вадый клялся, что я смогу остановиться здесь на месяц.
— Мне передать это темнику? — спросил Дайрут.
— Я обязательно доложу о твоей неучтивости Коренмаю, — зло бросил тысячник. — Темнику передай, что мы возвращаемся.
В лагере узнали, что имеется еще и обходная дорога, и обратно двинулись по ней: встретиться на обратном пути со злыми и недовольными наемниками Дайруту не особенно хотелось.
До ночи удалось проехать довольно далеко, и Рыжие Псы хотели уже устраиваться на ночлег, когда один из ускакавших вперед разведчиков — по незнакомым местам гонцы шли куда осторожнее — вернулся и доложил о том, что там деревня, и в ней какой-то праздник.
Дайрут устроил небольшой совет, и большинство высказалось за то, чтобы добраться до деревни и посмотреть, что там происходит.
Осторожно подобравшись поближе, Рыжие Псы обнаружили, что праздник выглядит необычно — на небольшой площади в центре деревни, хорошо просматриваемой с холма на околице, собралось человек сорок с факелами, встали вокруг столба, обложенного хворостом.
А на столбе висела женщина.
— Ведьму жгут, — сообщил Дамай, один из лучших следопытов. — Только как-то молода она для колдуньи.
Дамаю можно было верить — он обладал очень острым взглядом и отлично видел даже в темноте.
— Да взяли первую попавшуюся девку, обвинили ее во всех бедах и издеваются! — зло сказал Тарыс.
Лезть в заварушку с местными смысла особого не было, но Дайрут неожиданно подумал, что не может оставить все просто так.
— Мы можем ее спасти, — сказал он.
— И потеряем половину наших, — не согласился Дамай, хотя было видно, что ему не терпится в бой.
Коренмай, да и сам Вадый не раз говорили, что Рыжие Псы не должны вступать в схватку, если есть возможность ее избежать. И если сейчас Дайрут потеряет хотя бы одного Пса, то главный гонец рано Или поздно узнает о том, что это произошло по его вине, и наверняка сможет использовать это против десятника.
— Мы никого не потеряем, — улыбнулся Дайрут.
У него уже был готов план.
Лиерра попалась очень глупо.
В пирогах с черникой, которыми с ней расплатились за благополучные коровьи роды, оказалась сон-трава, чей привкус очень похож на черничный. На полпути к собственной избушке ведьма присела на пенек, чтобы подробнее осмотреть добычу — две серебряные монетки, баранью ногу и три пирога.
Есть хотелось сильно, кроме того, сама Лиерра великолепно варила зелья и отвары, могла приготовить отличную похлебку, но вот с выпечкой у нее с юности не заладилось.
И она съела один пирог. Всего один! А потом решила, что это та сонливость, что приходит за сытостью, и всего на миг прикрыла глаза. А когда открыла их вновь, то уже висела на связанных руках, закрепленных сверху на столбе, ноги ее были привязаны снизу, а рот заткнут вонючей тряпкой.
И вокруг стояли крестьяне — на их тупых лицах хорошо различимых в свете факелов, отражались восторг и опаска.
— Дыкть, это… — начал старейшина, выходя вис ред. — Ведьма Лиерра загубила три десятка человеков в Гнильцах. Морила скот, травила колодцы. Насылала болячки на честных людев. Как считает обчество, достойна ведьма Лиерра жизни?
