Ну, а на обручи вполне сгодится и упаковочная жестяная лента, которой на нашей площадке школьного металлолома просто до фига. Вот туда я и отправился. Вполне успешно покопался, нашёл пару метров вполне целой оцинкованной жестяной полосы. А возвращаясь домой, встретился с пацанами, курившими за корпусом школьной столовой.
Среди курильщиков были и мои одноклассники, братья Лубенцы. Остальные — знакомые пацаны из параллельных классов и один с седьмого.
— О! Лис! Привет! Здорово! — посыпались от них разнообразные приветствия.
Я в долгу не остался, со всеми коллективно поздоровался и всем лапки пожал. Народ, оказывается здесь не просто так, а на столярном кружке. Вот и выскочили на перекур. И тут мне семиклассник Антон, не помню его фамилию, протягивает пачку «Ростова» и открыв, предлагает закурить.
«Мать моя женщина!» Да они не сигареты курят, а бычки. Половина пачки была забита окурками разной степени величины и сохранности. «Етить колотить!»
— Не, спасибо. Я вообще не курю. А такое и вам не советую. Ты уверен что бычок который куришь, не был обоссан?
Пацан с недоумением на меня посмотрел, вытащил из рта бычок, осмотрел его и наехал в ответ:
— Ты гонишь, Лис? С чего ты это взял?
— То есть, ты на сто процентов уверен что его после выкидывания не обоссали? Он высох на солнышке, ты его нашел, подобрал и теперь спокойно куришь…
Народ прекратил курить и теперь все пялились на свои окурки.
— А может какой-нибудь вафел или туберкулёзник их до вас курил? — я обвел взглядом молчаливые и уже слегка бледные детские лица.
— Да не, Женька, ты гонишь! — подал голос Серега Лубенец.
— Серега, — я почти вырвал из рук у опешившего семиклассника, пачку Ростова с бычками, — На! Нюхни! Чем пахнет? — сунул я под нос пацану открытую пачку.
Мальчишка, привыкший доверять моим словам, вдохнул запах из открытой пачки, позеленел лицом и бегом ринулся в кусты сирени, откуда тут же послышались рвотные звуки.
Запах слежавшихся, влажных окурков от сигарет, собранных в одном месте, перебивает даже запах от недавнего курения. Плюс мои слова об обоссаных бычках видимо благодатно этому поспособствовали.
Остальные пацаны, повыкидывав окурки, затравленно и испуганно кидали взгляды то на кусты, где блевал один из них, то на меня.
— Вас же здесь восемь человек. Могли бы по пять копеек с носа скинуться. Сорок копеек какие сигареты стоят?
— Наша Марка.
— Дорожные.
— Фильтр.
— Ява.
Начали перечислять сигареты пацаны.
— Нива, еще, — влез в разговор и вернувшийся из кустов мой одноклассник.
— Да ну их на фиг. Они же соусированные, — возразил ему семиклассник Антоха.
— Вот видите! По четыре целых сигареты каждому, и можете их спокойно бычковать. Но сколько вы в деньгах потеряете, если продолжите курить? Не считали?
Пацаны отрицательно замотали головами. В их возрасте считать приход и расход денег как бы не принято. Нет. Многие конечно копят. Кто на велосипед, кто на магнитофон. Но эти накопления в основном от денежных подарков родственников и родителей. Карманные и школьные обеденные деньги тратятся почти сразу.
— Андрей! — обратился я ко второму Лубенцу. — Ваш батя сколько в день скуривает и чего?
— Две пачки, «Космоса». - немного подумав, выдал он.
— То есть, рубль сорок в день. Правильно?
— Да. А причем это здесь? — еще не понял пацан.
— В году 365 дней! Твой отец за год выкуривает больше пятисот рублей.
— ля! — ошеломленно произнес кто-то.
— Во-во, — подтвердил я. — Мотоцикл.
Пацаны ошеломленно молчали, переваривая концепцию преобразования табачного дыма в деньги, а затем и в мечту всех мальчишек — мотоцикл.
— Ладно. Бывайте. — я махнул рукой пацанам и пошёл домой.
Как говорится, сделал гадость — на сердце радость. Надеюсь, хоть какой-то урок они извлекут. Ну, а нет и суда нет.
Доделка плафона из линеек заняла еще пару дней. А потом я просто установил изготовленную поделку в своей комнате, настолько она мне по душе пришлась. А старый зеленый плафон из спальни повесил на кухне.
Затем, наконец, наступил вечер 25 апреля. Я прекрасно понимал, что узнать про «было или не было» — я смогу только намного позже. Но тем не менее гонял радиолу на разных частотах в поисках сам не знаю чего. В итоге лёг спать поздно, не выспался, проспал не только свою зарядку, но даже умудрился опоздать на политинформацию, за что получил запись в дневник.
Суббота тянулась медленно и вязко. Еле высидел все уроки и забыв даже про Сидорову, и традиционное уже её сопровождение, рванул домой. Часа два мучил радиоприёмник, пытаясь поймать хоть какую-то западную радиоволну, но кроме воя, скрипа и улюлюканья глушилок, ловились только радиостанции восточного блока. А польский и чешский с румынским я не понимаю.
В бессилии рухнул на софу и неожиданно для себя заснул. Разбудила меня бабуля, вернувшаяся с хора и тут же погнавшая меня выносить мусор. Вечером поймал пробившиеся сквозь глушилки канадское радио, но оно ничего про аварию не сообщало, что немного меня успокоило и позволило вернутся в нормальный режим дня. Или я уже перегорел, и мне было всё равно?
