Теперь у нас в городе наш подъезд стал наверное самым телефонизированным. Пять телефонов у милиционеров, один у бухгалтера горгаза — и у нас с бабулей. В соседнем доме, где живёт Сидорова, всего два телефонных номера на сто квартир. Круто. Прям ощущаешь себя жильцом элитного дома. Но только ощущаешь.
На самом деле, всё не так радужно в нашем подъезде. До начала прошлого года все подъезды нашего дома и двух соседних два раза в месяц мыла женщина с первого подъезда. Всего за пятьдесят копеек с квартиры в месяц, и всех всё устраивало. Но она уехала, а мыть, на общем собрании жильцов дома, решили поквартирно и поэтажно. И всего один раз в месяц.
Решить-то решили, а на практике получалось очень плохо. Особенно в квартирах где жили пенсионеры-инвалиды. Они не могли убирать две площадки и два лестничных пролёта. А остальные соседи заявляли, что не будут убирать, раз они не убирают. И подъезды стали превращаться в слоённый пирог из убранных и не убранных этажей. В соседних, кооперативных домах эту проблему решали проще, там нанимали уборщиц и включали оплату за уборку в квартплату.
А ещё очень сильно раздражала повальная подмена рабочих электролампочек в подъездах на нерабочие или даже просто кража. Особенно на нашем первом этаже. Вечером вкрутил лампочку, а утром уже голый патрон и, соответственно, темнота вечером и ночью. Спасал только уличный фонарь перед подъездом. В общем, совсем не элитное жильё.
В начале февраля меня достали просьбы бабули «вкрутить лампочку». Нашла миллионера. Я ей что, Александр Иванович Корейко?*** Электролампы хоть и стоят всего по тридцать копеек, но не каждый же день их вкручивать на подарок кому-то. Остальные соседи и в ус не дуют по этому поводу.
Поэтому решил избавиться от этой проблемы кардинально. Приобрел на рынке за пятёрку у несуна новенький светильник ПВЛ-1 производства Азовского завода общества слепых. И четыре ртутных люминесцентных лампы ЛБ-40.**** Старый патрон в подъезде, даже не стал демонтировать. Просто рядом прикрепил к стене светильник и перевёл питание к нему. Вставил две сорокаваттные лампы, надел и закрепил винтами плафон. Срок службы у ламп примерно пятнадцать тысяч часов, скорее стартёр навернется чем лампы сдохнут. Да и кому нужно возиться с раскручиванием плафона, чтобы снять две ртутные лампы, которые можно и на своей работе спереть.
…..
В середине февраля сгорел ростовский табачный завод, а вместе с ним и склад готовых изделий, и склады с табаком. Началась табачная паника. Которой заразилась и моя старушка. И она опять учудила, спустила обе наши пенсии на сигареты. Набрала десять блоков сигарет марки «Ростов», десять блоков «Космос», и по сто пачек «Полёт» и «Казбек». И ещё зачем-то десять пачек махорки.
— Махорка-то тебе зачем? Козью ножку***** курить будешь? — подколол я её.
— Ничего ты не понимаешь! — обиделась бабушка. — Махорку среди вещей разложу, люди говорят, что она хорошо от моли помогает.
— А сигарет тебе зачем столько? Спекулянткой решила на старости лет стать?
— Может и решила, тебе какое дело? Ты сам спекулянт, на рынке втридорога продаешь что я шью. Или ты думаешь, я своими руками пошитые вещи не узнаю? — перешла в атаку на меня бабуля.
— Что ты несешь, старая? Где я там торгую? Сдаю перекупам, а они потом цены сами выставляют.
— Это я старая? Ну Женька! Ну шельмец! Не ожидала я от тебя такого, — всерьез обиделась на меня бабуля.
В общем, пересрались мы с ней капитально. И в правду говорят, что деньги только к ссорам приводят. Ходили и дулись друг на друга дня два, а потом она огорошила меня сообщением:
— Я тебе работу нашла, Женя.
И смотрит на меня так, как будто я должен ей в ножки упасть и искренне благодарить.
— Ба, ты чего? Какую работу? Я же учусь! У меня экзамены в этом году. Или ты хочешь, чтобы я школу бросил?
— Не, ты меня опять не понял.
— Да как же тебя понять, если ты нечего не говоришь конкретно?
Из её довольно пространных объяснений удалось узнать, что её друг, Василий Кох, который работает переводчиком в краеведческом музее, подхватил воспаление лёгких. И теперь сопровождать по азовскому музейному комплексу немецко-говорящих туристов некому. И он предложил меня. Верю-верю…
— Издеваешься? А почему не тебя?
— Мне нельзя. Я их всех так ненавижу, им такого наговорю, что потом меня в дурдом запихнут за международный конфликт.
— А я не наговорю?
— Ты — нет. Вася в тебе уверен. Ну, Жень. Ну, пожалуйста. Он очень просил.
Дед Василий был прикольным мужиком и приходя к нам на различные застолья, разговаривал со мной только на немецком. Слушая мои ответы, он очень удивлялся: «Вроде Тоня тебя хохдойчу учит, а разговариваешь ты скорее на обердойче».
— Ба, ну сама подумай. Это нереально. У меня нет никакого языкового образования. Как они меня оформят?
— Там уже все решено. Возьмут тебя внештатным сотрудником на сдельно-премиальную оплату. И книжку тебе трудовую выпишут, — подсластила она эту пилюлю.
— А со школой как быть? Вдруг в это время уроки или факультативы? — не оставлял я попыток как-то отмазаться от этого счастья.
— Не знаю. Может справку тебе выпишут.
