Несмотря на безумно длинный день, смену часовых поясов и довольно ощутимую усталость, сна не было ни в одном глазу. У меня было столько вопросов без ответов, что даже голова начала побаливать.
Если странное подразделение ещё можно было объяснить простым бардаком в армии и приближающимся хаосом развала страны, то зачем здесь я? И именно со своим знанием немецкого языка. Наркоторговля? Бред! Самый крупный город в округе Альтенбург с населением хорошо если под тридцать тысяч человек, а вокруг деревни и коммуны с населением по сто человек. Организаторы должны понимать, что я, не зная местных реалий, попадусь почти сразу, и по цепочке выйдут на них. Да и нет здесь богатых клиентов. Значит, этот вариант отбрасываем в сторону.
Может им нужен курьер? Что-то и куда-то перевозить? Может. Всё может быть. А может это какая-то глубинная разведка? Ага, щаз, размечтался. Не, нафиг, надо спать. Будет день, будет и пища.
…..
Закончив предаваться воспоминаниям, натянул форменные штаны и обулся в кеды, надеюсь это здесь дозволительно. Так, с голым торсом и выскочил в маленький дворик, попутно посетив туалет. Зарядку проводил старшина, о чём он меня вчера вечером предупредил. Пара минут наклонов, приседаний и махания руками, вот и вся утренняя зарядка. Бегать тут негде, дворик маленький, но есть турники, к которым я и направился.
Все, не успевшие уйти со двора, откровенно пялились на выполнение мной гимнастического и силового комплекса. Но никто не подошёл и не поинтересовался, чем я таким занимаюсь и можно ли этому научиться? Или всем лень, или всем пофиг.
После завтрака старший прапорщик Кузьмин провёл мне под роспись инструктаж, что здесь можно, а что нельзя. Ознакомил меня с выпиской приказов о постановке меня на довольствие и назначением электриком склада. А затем сводил меня на знакомство с начальником склада, майором Чичуном Сергеем Петровичем. Начальник оказался вполне добродушным дядечкой и тут же озадачил меня починкой ему настольной лампы.
После обеда старшина позвал меня на выдачу положенного довольствия, но получить всё причитающееся я не успел. Был вызван старшим прапорщиком и озадачен вопросом:
— Лисин, у тебя гражданская одежда есть?
— Так точно, есть, товарищ старший прапорщик.
— Ты, это. Когда мы наедине, по имени отчеству называй. Помнишь?
— Так точно, Александр Михайлович.
— Иди, переоденься в гражданку и сюда возвращайся.
Началось, понял я и рванул на второй этаж, переодеваться. Скоро я всё узнаю, что здесь за тайны Мадридского двора. Натянул джинсы, ковбойку. На всякий случай рассовал по карманам свои документы, вытащил припрятанные марки и засунул их в носки. А для большего спокойствия, приладил внутри джинсов одну из отвёрток. Эрзац-оружие, так сказать. Надеюсь, до его применения не дойдёт.
— Вполне, вполне, — осмотрев меня, произнес Михалыч. — А ну-ка, рукава закатай. Вот, так лучше. Часов только не хватает. Сейчас, минутку, и он закопался в ящиках своего стола. — На вот, держи, — протянул он мне какие-то наручные часы на кожаном ремешке.
«Опять плюшки авансом? Что же меня там ожидает?» — думал я, надевая на правую руку простенькие часы в латунном корпусе с ничего мне не говорящим названием «Ruhla»*****.
Эти непонятные смотрины, с закатыванием рукавов и добавлением часов, вообще в конец запутали и озадачили меня. И, видимо уловив моё напряжение вперемешку с удивлением, старший прапорщик счёл нужным пояснить:
— Евгений, мы сейчас с тобой сходим на встречу с одним человеком, у него для тебя есть работа. Хорошая работа. Из армии сможешь на своей машине уехать. Но если не согласишься, то мы вернемся назад, и ты будешь просто служить. Подумай хорошенько, машина на дороге не валяется, тем более немецкая.
В ответ я просто молча покивал. Будь на моём месте реальный Женька, то он бы точно купился и побежал бы за предложенным автомобилем. Ну и я сделаю вид, что заинтересовался. Главное, не отказываться, что бы там ни было. А то, будет как в фильме — «бритвой по горлу — и в колодец!»****** Правда, если это извращенцы, то придётся отбиваться. Ладно — прорвёмся. Надеюсь, всё будет хорошо.
…..
Меня повели по ступенькам вниз, ещё глубже подвала. А затем по длинному и скудно освещённому подземному коридору мы шли наверное метров пятьдесят. Он точно вёл за пределы расположения, в окружающий склад частный сектор. Пару раз по дороге нам попались двери в кирпичных стенах. В конце этого длинного туннеля Александр Михайлович отпер дверь, и мы вышли к капитальной бетонной лестнице, ведущей вверх.
Через три пролёта по восемь ступеней оказалась ещё одна дверь, в которую старший прапорщик и постучал. А в ответ, тишина. Он постучал сильнее, но с тем же результатом. И только через пару минут его стука, с той стороны двери щелкнул засов, и она открылась.
— Ты где ходишь? — зло прошипел на немецком прапор открывшему нам эту дверь мужчине. — Я же предупреждал, что приду.
— Да молочник приходил, пришлось с ним постоять, поболтать, — с виноватыми нотками в голосе ответил мужик. — Проходите, не стойте, я закрою за вами.
