— Мой милий Полосатий. Вот ми и встречайлись в последний раз. Я уходить далеко-далеко. Не покидай без заботы мой Шелли. Ты ведь не отказать в последний просьба свой добрий старий друг Доберман…
Полосатый захлюпал носом. Атмосфера стала насыщена сыростью до предела. Один Бум сохранял невозмутимое спокойствие. Наконец, покачав головой и подмигнув сидящему у него на спине Рыжему, он громко сказал:
— Ваше Величество, я бы не хотел отвлекать вас от душеспасительных мыслей, но Рыжему опять нужна ваша помощь!
— Что?! — Король поднял голову и бодро вскочил на ноги. — Мой милий крошка снова попадай в беду?!
Рыдания смолкли, все удивленно воззрились на «умирающего» Добермана Гафта.
— Будет жить! — удовлетворенно хмыкнул Бум.
Вот, собственно, и все. Жизнь пошла своим чередом. Пан Коржик вновь отстроил свой замок. Собачий король гостил у адмирала до полного выздоровления, уверяя, что «морской воздух весьма полезен для нашего здоровья…».
Мурмис Первый приводил в порядок столицу. Суслик Дезертир отдыхал у котят почти два месяца, а потом ушел к себе на родину, пообещав обязательно писать письма иероглифами. Рана Рыжего быстро зажила, и Коржик-младший вместе с Полосатым по-прежнему беззаботно играли в индейцев и пиратов.
Кончились ли на этом их приключения? Кто знает… А пока… пока они совсем еще дети. И им бы очень хотелось, чтобы детство не кончалось никогда. Ведь тогда мы обязательно встретимся…
Эгей! Рыжий и Полосатый! До встречи!.. До встречи…
«Я Роберт!» Пожалуй, это единственное, что он мог о себе рассказать. Просто Роберт, без всяких там «сэр». Ничего не поделаешь — возраст. Ему было всего два дня от роду. Уважительная приставка «сэр» полагалась только рыцарям, а в рыцари посвящали за великие подвиги. Вот, например, сэр Готвард, друг и наставник маленького Роберта, был посвящен в рыцари за беспримерную отвагу в борьбе с тараканами. Двоих он загрыз насмерть, а на третьем висел, сжав челюсти, до подхода основных сил. Роберт был абсолютно уверен, что насовершает кучу подвигов, едва представится случай. По-видимому, умение хватать случай за хвост было у него врожденным.
Я все-таки кое-что объясню. И Роберт, и сэр Готвард, и другие герои нашей истории не люди. Они — собаки. Такие маленькие фарфоровые собачки разных пород. Но в их груди бьются самые благородные и честные сердца, а их души свято преданны высоким идеалам рыцарства. Говорят, что Орден фарфоровых рыцарей существует очень давно, и это правда. Собаки не устраивают конных турниров, не носят доспехов, оружием им служат лишь собственные зубы, но все-таки это настоящие рыцари, герои до мозга костей. До позавчерашнего дня их было двенадцать. И вот на свет появился маленький фокстерьер — Роберт Тринадцатый.
Сэр Готвард, почтенный усатый ризеншнауцер, объяснил Роберту новые приемы кусания:
— Важно не просто цапнуть, это умеет каждая дворняга, важно поразить врага, внести смятение в его ряды. Ошарашить, запутать, объегорить, провести. Удивил — победил! Вот на тебя, например, идет таракан…
— Где? — всполошился Роберт.
— Например, я говорю. Так вот, он идет прямо на тебя и прощупывает усами твою оборону. Что надо делать?
— Кусать! — уверенно заявил Роберт.
— Правильно, — подтвердил сэр Готвард, — но как? Каким образом? Минуя тактику и стратегию?
— Нет, я тактически отодвину его усы и стратегически цапну за нос!
— Ага, а если он большой и тяжелый и просто сметет тебя с пути?
— Отпущу нос и дам лапой в ухо, — воодушевился Роберт.
— Глупости! — не выдержал сэр Готвард. — Крупный бронированный экземпляр отшвырнет тебя в сторону, как катушку ниток. Ты должен думать!
— Угу, — кивнул щенок.
— Значит, так: подпрыгиваешь вверх и падаешь на спину врага. После чего и кусаешь за… за…
— Невкусно… — недовольно проворчал Роберт.
— Ерунда, — отмахнулся сэр Готвард. — В пылу боя об этом не думаешь.
— Это точно, малыш, — заметил проходящий мимо бассет Лукас. — В бою не до сантиментов. Или ты его, или он тебя. А ля гер, ком а ля гер!
— На войне как на войне… — задумчиво перевел сэр Готвард.
— А главное — никому не прощай обид! — продолжал Лукас. — Помни, что пощечина, нанесенная тебе, обжигает лицо всего рыцарства.
— Угу! — вдохновенно прорычал Роберт, насупив брови.
— Ты не науськивай его, Лукас, — предупредил бассета ризеншнауцер. — Он и так слишком горяч.
— Я? И не думал даже, — пожал плечами бассет. — Просто я делаю из мальчишки мужчину. Верно, малыш? — И Лукас слегка хлопнул Роберта по загривку.
Конечно, он не хотел ничего дурного, но от шлепка маленький щенок кубарем полетел в сторону. Когда он встал на лапы, Лукасу стало не по себе.
— Эй, парень, ты чего? — ошарашенно забормотал он.
Глаза Роберта горели зеленым огнем. Миг — и он уже трепал огромное ухо бассета с явным намерением оторвать его совсем! Бедный Лукас попытался отцепить от себя Роберта, но щенок еще крепче сжимал челюсти.
— Ой, мама! Больно же! Пусти, дурак! — взорвался наконец Лукас. — Я же из тебя половик сделаю!
