Повесть о «трудном» подростке, бросившем школу и прослывшем в поселке хулиганом. Но в душе его живет доброта и жажда деятельности. Перелом в жизни Петьки наступает после того, как он попадает на завод.«Рыжий - не рыжий» первое произведение автора. За его плечами большая жизнь: он был военным летчиком, мастером, начальником цеха на заводе, преподавателем… В 1977 году повесть была удостоена премии на Всероссийском конкурсе на лучшее художественное произведение для детей.Художник Александр Леонидович Дудин.
Уплотнились под потеплевшим солнцем мартовские снега, черными оспинками проглянули затвердевшие еще с первых осенних морозов комья вскопанной земли на огородах, потемнели в палисадниках, набухая соками, развесистые заросли акации и сирени. Бродячие собаки, жавшиеся в зимние холода поближе к скотным дворам, почувствовали весну и теперь уже целыми днями, обняв лапами заспанные морды, дремали на только что пробившихся проталинах. Насыщенный испарениями воздух ломался перед глазами голубовато-призрачной пленкой и лениво тек над землей. По утрам со стороны холмов, поросших дубняком и низкорослой липой, на рабочий поселок железнодорожной станции наплывал непроглядный туман. Он не спеша наваливался на деревянные дома с отсыревшими стенами, заливал по-деревенски просторные улицы, растекался дальше в сторону города, куда тянулась от станции прямая, разбитая за зиму дорога.
Недалеко от станции, красуясь большими окнами с голубыми ставнями, стоял добротный особняк. Сквозь запотевшие стекла робкой синью пробивался рассвет. На диване, возле окна, мертво раскинув руки, спал в верхней одежде хозяин дома Дмитрий Вьюн. Влажно блестело красное, воспаленное лицо. На распираемом грудью пиджаке ритмично шевелились пуговицы. Низкий, с медленным разгоном до захлеба храп Дмитрия Вьюна слышен был в любой из четырех комнат дома. Неудобно подогнутая под спину рука отозвалась болью, и Вьюн проснулся. Вначале он с некоторым удивлением разглядывал комнату и все старался вспомнить, как прошлым вечером добирался домой, но, так и не вспомнив, огорченно крякнул. Однако знакомая обстановка и крупные листья фикуса над головой немного успокоили его - дома ведь; в глазах исчезла растерянность, и вместо нее выплеснулся жесткий, повелительный блеск.
- Марья-а-а! - загрохотал Дмитрий.- Марья-а-а! Воды-ы-ы!
На кухне зазвенела посуда, забила струей по жестяному дну вода. Скрипнули дверные петли, и в комнату вошла дородная женщина в шуршащем клеенчатом переднике. Она поставила на пол к дивану полный чайник воды и швырнула на покрытое испариной лицо мужа мокрую тряпку.
- У, и-ирод! Чтоб она тебе поперек глотки встала! - И по ее крупному, скуластому лицу побежали красные пятна. Марья с ненавистью взглянула на мужа и расстроенно потащилась на кухню.
- Марья-а-а! Воды-ы-ы! - прохрипел опять Дмитрий, на какое-то время забывшись в беспамятной дреме.
- Там она! - откликнулась Марья сочным, басовитым голосом.- Налопался, черт пузатый!
Дмитрий нащупал нетвердой рукой чайник, ухватил его за носик, с трудом приподнялся и жадными глотками стал пить. Вода ручейками скатывалась по небритому подбородку, текла по сильной жилистой шее и расползалась синюшными пятнами на белом чехле дивана. Дмитрий сделал последний судорожный глоток и бессильно откинулся на подушку. Чайник вырвался из ослабевших пальцев, звякнул дужкой и покатился по полу, оставляя за собой мокрую дорожку.
Комната снова наполнилась храпом. Из кухни доносился суетливый шум кастрюль. Марья торопилась приготовить завтрак.
- Петя! Петюша-а! Вставай!
Марья прошла в комнату сына, не дождавшись ответа, сняла с него одеяло и, скомкав, бросила к спинке кровати.
- Воды нет, сынок. За водой бы сходил.
- А чего отец? - сонно тараща на мать глаза, спросил Петька и потянулся к одеялу, кое-как расправив его, набросил на голову и отвернулся к стене.
- Кому говорю - вставай!
Раздраженный голос матери заставил Петьку откинуть одеяло и свесить ноги на охолодавший за ночь пол.
Зябко передернув плечами, он сложил крестом руки на груди и покосился на лежавшие на стуле брюки и рубашку, все еще не решившись, одеваться ему или опять лечь в теплую постель. Надо же будить в такую рань! Как будто в школу идти.
Петька бы в два счета сбегал за водой, до колонки каких-то полкилометра, но очень уж не хотелось так рано вставать. Отвык. Почти три месяца прошло, как бросил девятый класс. Теперь и мать редко будила его по утрам, спи себе и спи сколько влезет. Мысль, чтобы Петька не опоздал на уроки, давно никого не волновала в доме, а кое-какие дела по хозяйству, наказанные отцом или матерью, он и без спешки успевал переделать днем, в удобное для себя время. Почти сам себе хозяин.
Петька недовольно заворчал:
- Вечером не могла сказать…
- И где я те буду искать вечером! - воскликнула мать.- Как уйдешь - и завей хвост веревочкой. Умаялась я с вами,- вздохнула с горечью и, просительно глянув в глаза сына, добавила: - Ты уж сходи, Петюша! Отец-то последнюю выглохтал. Как мне завтрак готовить…
Петька сонно потянулся, сгоняя дрему, зевнул и клацнул зубами.
- Оденусь вот…
Но не успела мать отойти, как Петька снова повалился в постель.
- Я кому говорю - вставай! - рассердилась Марья.- Хватит дрыхнуть-то!
