Мы со Степаном, будто два ледокола, ломающих арктические льды, пробивались друг к другу с разных сторон. Некоторые из пацанов были уж очень упёртые — даже после того, как их выкидывали из свалки, они возвращались на поле боя, и казалось, что работы у нас не убавляется. Но часть воинов приходила в себя в сторонке, не проявляя особого рвения возвращаться в бойню. Ведь достаточно некоторых пинками и оплеухами выкинуть из драки, чтобы их боевой запал несколько поугас, и они принялись зализывать раны да прикидывать — а надо ли лезть на рожон.
И вот она — долгожданная встреча на Эльбе. Мы со Степаном стояли друг напротив друга, а пацаны были раскиданы по сторонам. Ничего себе! А Сергеевич-то успел пройти чуть ли не вдвое большее расстояние, чем я. Там, где он прошёлся, куда больше валялось поверженных драчунов. Это как же он смог, что за берсерк?
И тут я увидел, как с разбитой рожей к Степе подбирается мой знакомец, Васька Шрам.
— Степа! Берегись! — выкрикнул я, понимая, что не успеваю ничем помочь.
Степан Сергеевич моментально сориентировался. Он сделал два шага назад. Васька Шрам понял, что обнаружен, и не спешил пробовать свое гопстоповское счастье. Он-то с ножом, но одно дело исподтишка пырнуть, иное — оказаться лицом к лицу со Степаном.
Я не стоял на месте. Резко подскочил к растерявшемуся Ваське, перехватил его руку с ножом и завел за спину.
— Ай! Понял, отпусти! — завопил хулиган, когда его кости стали хрустеть, предвещая перелом.
Я чуть ослабил хват, а в это время Степа разжал пальцы Шрама на рукоятке и забрал нож.
— Все, мужики, осознал! — простонал Васька.
— Отпустишь, или ментов? — спросил Степа.
Вопрос показался мне некоей проверкой. Да, в это время старались обойтись без милиции, даже больше, чем в покинутом мной будущем. Некоторые не хотят связываться потому, что придется после давать показания, ходить к следователю, всегда в опрятном виде и уж точно без лишних запахов.
Ну а для училища любое обращение в милицию — это обязательно проблемы. Ведь поставят на вид и директору, и всем связанным с воспитательным процессом в ПТУ. Тут и дополнительные комсомольские собрания с отчетами в районном комитете, если не выше, и план по повышению… предотвращению… недопущению.
Кто любит эти бумаги писать, за которые еще и по шапке прилетает?
— Отпустим, под слово пацана, — сказал я после паузы, взятой якобы на размышление.
Коллектив мне может простить многое, пусть я начну выпячиваться в глазах иных работников. Но нянчатся тут даже с хулиганами. Мол, зачем портить парню жизнь, тюрьма же ничему не научит. Так-то оно так, но… Но я буду играть по общим правилам, по крайней мере пока. Оценят и учащиеся, и коллектив., А мне их поддержка сейчас нужна.
И пришлые, и общажные, все смотрели на меня — и я увидел на лицах пацанов одобрение.
— Че стоим? Всем остальным с побитыми мордами — в очередь на вахту для оказания первой медицинской помощи, — скомандовал я.
— Слышали? Выполнять! — поддержал меня Степа.
Я увидел, что мало кто дёрнулся обратно в общежитие, и прикрикнул:
— В очередь кому говорю!
И в голосе моём было столько угрозы и металла, что парни побитыми собаками поплелись в сторону входа.
— Бондарь, забирай свою шайку-лейку, и чтобы все разошлись по домам. Если вызовем ментов, не только Васька, но и половина из вас загремит на малолетку. Приводы, небось, у каждого имеются, — не менее жёстким тоном проговорил Степан.
— Вася и Бондарь, стоять! — выкрикнул я, понимая, что если драку закончить прямо сейчас, вот так, без логического мирного соглашения, то пацаны всегда найдут выход.
И как выйти из общежития, и как снова сойтись, чтобы дело завершить.
И вот тогда уже может быть не просто драка — поубивают же друг друга к чертям собачим. Это время такое, когда улица ходила на улицу, даже параллельные классы могли драться просто потому, что… они параллельные. Доказывали верность неэвклидовой геометрии, что параллельные могут пересекаться. Причины всегда найдутся, главное же, что пацаны были активные, и такое наследство им досталось — отстаивать честь дома, улицы, района.
В нужное бы русло эту энергию!
— Подошли оба ко мне! — строго сказал я, обращаясь к Васе Шраму и к Бондарю.
Два предводителя пацанских группировок, «общаговских» и «городских», нехотя, но всё же подошли.
Попросив Степана, хотя тон звучал, как приказ, проследить за парнями, я рванул в общежитие. Да, то, что я собирался сделать — не педагогично, но зато в высшей мере практично.
Двери в общагу были уже распахнуты, база принимала свои подраненные корабли. Два ремонтных дока, Ивановна и Никитична, принимали кораблики на срочный косметический ремонт. Кумушки уже достали бинты, йод, даже для чего-то жгуты, какие-то мази. Оснащение для подобного вида ремонта в общежитии имелось в достатке.
