За несколько дополнительных блестящих монеток (которых, однако, хватило бы на прокорм средней семьи из соседнего с храмом квартала в течение, по меньшей мере, года) рассказчик вызвался лично сопроводить к старику "уважаемых гостей". Выбора у последних все равно не имелось, так как никакой вменяемой системой адресов в этой части города, естественно, и не пахло. Пришлось заплатить. Впрочем, расходы на "геологическую экспедицию" нес имперский бюджет посредством представителя Секретной Службы, поэтому даже практичный и слегка прижимистый обычно Виллейн расставался с этими деньгами без особого сожаления.
Конный экипаж, каковой в последние дни наученные горьким опытом путешественники не скупились нанимать, в узкие кривые проходы между хибарами, которые проводник почему-то упорно называл улицами, не пролазил. Поэтому отправились пешком. Идти по грязному и вонючему кварталу, заполненному, помимо худых и злобно зыркающих черными пугающими глазами туземцев еще и не менее злобными тучами разнообразной мошкары, пришлось, к счастью, недолго. Кэт даже почти не запачкала длинный подол своего платья.
Домишко из плетеного камыша, скрепленного какой-то застывшей коричневатой жижей, точный состав которой белые гости предусмотрительно поостереглись выяснять, располагался среди десятков точно таких же, теснившихся безо всякого плана на вершине холма. Путешественники убедись, что найти его без проводника было бы совершенно безнадежным делом. И, тем более, объяснить враждебно настроенным обитателям жилища цель своего визита. Тут мало было владеть хинди, еще требовался авторитет. Проводник, судя по всему, таковым в глазах здешних туземцев обладал. Исчезнув с извиняющейся улыбкой в глубинах строения, он уже через минуту появился вновь и пригласил их войти.
В полумраке почти лишенной окон хижины на циновках степенно восседало человек пять-шесть взрослых, вокруг которых слонялось еще с полдюжины детей разного возраста. Один из сидящих оказался стариком с длинной белой бородой, и почти без зубов. Его вид представлял собой разительный контраст с внешностью проводника, который, судя по его рассказу, являлся ровесником старика. Вероятно, эта разница наглядно представляла пропасть между жизнью сравнительно обеспеченных слоев местного общества и его дна.
- Это Вимал! - указал проводник на старика, хотя это и так было ясно. Все остальные присутствующие слишком существенно уступали старику возрастом. Да и смотрели очень уж настороженно.
- Да, я Вимал! - на сносном английском пробормотал старик, пытаясь разглядеть неожиданных посетителей своими подслеповатыми глазами, едва виднеющимися из-под нависающих, как грозовое облако над узким ущельем, роскошных седых бровей. - Чем обязан, господа?
- Доброго вам здоровья! - осторожно начал Генри, убедившись, что никто из его спутников не проявляет ни малейшего желания приступить к расспросам. - Верно ли, что вы служили в молодости лаборантом в университете?
- Так и было! - доброжелательно прошамкал старик, но в следующий момент его беззубый рот прекратил растягиваться в улыбке, а на лице проявились признаки нешуточного волнения. Престарелый индиец даже немного привстал и жалостливо заверещал: - Но, господа, клянусь, я не имею никакого отношения к вашим еретикам! Я всего лишь выполнял требуемую работу!
- Нет, нет! Мы не представляем церковь или британскую администрацию! - поспешил ученый успокоить Вимала, сообразив, что тот, вероятно, испугался последствий своей связи с еретиками. Тогда, полвека назад, под горячую руку британских войск попало немало местных, сотрудничавших с анклавом. Да и много после тех событий колониальные органы не брали на службу людей, запятнавших себя работой с еретиками. Этим обстоятельством, наверное, и объясняется бедственное положение семьи Вимала. Вряд ли тот, несмотря на полученное образование, сумел, после разрушения анклава, устроиться на приличную работу. А теперь, в старческом маразме, решил, что, наконец, и за ним пришли.
Демарш старика вызвал серьезное волнение среди его близких, не понимавших, видимо, английского. Только с помощью оказавшегося незаменимым проводника (Генри шепнул Джеймсу отсыпать тому еще монет) удалось успокоить и их, и самого Вимала, после чего стало возможным продолжить расспросы.
- Значит, вы работали в лаборатории доктора Паркса? - продолжил Хиннеган.
- Доктора Паркса? Нет, уважаемый господин, я работал у профессора Глена. Он занимался изучением наших лесов, и я часто сопровождал его в экспедициях. Один раз даже...
- Постойте! Так вы не работали с доктором Парксом и не занимались выплавкой железа, получается? Я правильно понимаю? - прервал старика на полуслове Виллейн, пока Генри, потеряв дар речи, переваривал тот факт, что они, видимо, напали не на тот след. Разочарование ученого было так велико, что слезы чуть не брызнули из его глаз.
- Ну да! Это именно то, что я и сказал! - подтвердил бывший лаборант.
- Весьма прискорбно! Пойдемте, Генри, нам надо продолжать поиски! - Виллейну явно претило далее находиться в вонючем жилище туземцев.
