- Сестра невесты Войку вернулась, - шепчет он и улыбается, обнажая острые клыки; Рейн пятится назад: сестра невесты?.. – Я знал, что рано или поздно вы окажитесь здесь. Можешь нас оставить, Скорч.
Вампир кивает и, развернувшись, уходит; другие, кто стоит по бокам – стража – тихо порыкивает в сторону брата; дампир чувствует, что не стоит их злить: их больше, и разорвать неугодных могут за секунду. Вождь возвращается к своему трону и присаживается, опираясь о посох-трость.
- Мои видения никогда не лгут, - начинает вампир, - ведь Хедрокс видит всё; Хедрокс - Бесконечность. И это проклятие – вечность.
- Я прошу прощения, но, - Рейн выступает вперёд, - что мы?..
- Камень Ятги, да? – вампир смеётся, и от его голоса у Зигмунда мурашки по телу бегут. – Вы ищете то, что не дано владеть смертным. Граф Войку пытался править могущественным артефактом, и его место вскоре заняли мы – исконные жители земель Гауштадт. Фалькенбург всегда принадлежал нам, вампирам, чтобы мы охраняли артефакт до скончания веков. Но потом пришли вы, - он указывает на Кригера, и немец сжимает кулак, - и уничтожили всё, что нам так дорого. Мы похоронили стольких детей, стольких стариков… И всё ради какой-то мифической безделушки.
- При всём уважении… - пытается встрять дампир, но Хедрокс вновь перебивает её рукой.
- Вам следует отдохнуть. Ему, смертному, тяжело оправиться от таких ран. Он ведь тащил тебя, дитя, далеко, - Хедрокс Бесконечный встаёт с трона. – Удивительно, что твой организм не отторгнул его крови.
Рейн не понимает, о чём он говорит; вопросительно смотрит на Кригера, но тот неопределённо пожимает плечами.
- Вступайте и отдохните, - вежливо просит их вождь вампирского клана, - а потом вы узнаете то, чего больше всего хотите.
- То есть?.. – догадывается Зигмунд.
- Всю правду: о себе, о прошлом, настоящем, будущем. Но не сейчас. Вам нужны силы.
Рейн смотрит на своё запястье, на старый шрам; Кригер смотрит на неё, и внутри него кипит паника; если она узнает… Он сглатывает; этого он боится больше всего на свете.
Хедрокс наблюдает за ними, как два почти-человека выходят из тронного зала, и улыбается; он Бесконечен и никогда не ошибается.
========== Несмешные шутки. ==========
Сидят у костра, греются; вампиры дают Рейн выпить немного крови из бурдюка: овечья, она привычнее дампиру и кажется намного слаще человеческой. Зигмунд отказывается от мясной похлёбки, мотивируя тем, что не голоден; древний вампир хмыкает и вливает в себя одним глотком всю порцию, а полукровка настораживается; после посещения ими вождя немец сам не свой – словно воды в рот набрал. Правда - иная: Кригер догадывается, что рано или поздно придётся ей всё сказать, раскрыть карты, открыть личные причины, но он не хочет причинить ей боль.
Сначала была игра. Теперь всё по-настоящему.
Он сам не заметил, как сильно к ней привязался.
Рейн кладёт голову ему на плечо, и немец вздрагивает так, словно его током прошибает; он смотрит на неё, но тут же отворачивается и ничего не говорит. Дампир сжимает кулаки, волнуется.
- Ты ведь знал, что мне вредна человеческая кровь, - шепчет она, и Зигмунд кивает её словам, но продолжает смотреть куда-то в другую сторону. – Даже настоящие вампиры редко пьют её, иначе потеряют окончательно свой человеческий облик. Наркотик, превращающий в монстров. Я была бы похожей на них. Но ты всё равно сделал это. Ты спас меня.
Она смотрит на Векс, и та рычит, поймав её взгляд, обгладывает кости, чешет клыки о хрящи и мослы.
- Я бы принял тебя и такой, - признаётся Зигмунд, ухмыляясь; наверно, так и было бы, но не в этой жизни. – Даже если бы ты была вся блохастой.
Векс надоедают их шуточки; она выбрасывает кости, встаёт, предупреждает выползшими когтями, но её останавливает другой вампир – Скорч шипит на неё, и дикая садится рядом с ним.
Зигмунд улыбается вампиру:
- Das ist ein Witz.
- Не смешно, - фыркает вампир, продолжая обедать уже в компании Скорча.
Кригеру как-то плевать на реакцию чудовища, но он вновь чувствует мурашки по коже, когда пальцы Рейн дотрагиваются до его руки. Он поворачивает голову в её сторону, и дампир встаёт с места, не отпуская его ладони.
- Может, прогуляемся?
Зигмунд бы рад, но останавливается.
- Простите, Fräulein, но пока не горю желанием.
Полукровка разочарованно вздыхает.
- А я, наверно, пройдусь, - говорит она. – Если что, буду в восточном крыле, - предупреждает, и немец кивает.
Рейн уходит, и Зигмунд смотрит ей в след. Ему тяжело смириться, но он не может, боится ей признаться в чём-то важном, в том, что, возможно, окончательно разрушит её доверие к нему.
Кригер кусает щеку изнутри; после получения сердца Белиара он должен немедленно её ликвидировать.
Он совершил большую ошибку, заключив сделку с родным братом.
========== Кровь Белиара. ==========
