Автоматчики посмотрели на танкиста, потом каждый из них обнял его, и оба они торопливо начали отвязывать пленных немцев.
– Шевелись, отродье фашистское! Давай, прыгай!
Немцы поняли, что происходит, видели своих мотоциклистов. Теперь, когда освобождение вроде бы было совсем близко, у них появился и реальный шанс умереть. Пленники догадывались, что русские не захотят отпускать их и непременно убьют, когда им самим будет грозить смертельная опасность.
Ни один из конвоиров не говорил по-немецки. Генерал совершенно зря пытался им внушить, что гарантирует им жизнь и свободу, если они помогут ему и его спутникам добраться до своих, не нужно сражаться за большевиков, вся Европа покорилась фюреру и теперь совершенно счастлива.
Сильные тычки автоматами в спины и лязг затворов красноречиво говорили о том, что русские настроены решительно. Если им не удастся убежать, то они просто пристрелят пленников. Генерал и два офицера поспешили к мосту, куда их вели автоматчики.
Когда они подошли ближе к нему, им стало ясно, что моста как такового и нет. Есть просто нагромождение досок и бревен, разбитых взрывом. Тогда автоматчики решительно погнали пленных вниз, на лед.
– Бронебойным! – приказал в этот самый момент Харитонов, глядя через прицел на дорогу, которая набегала сверху и стелилась под гусеницы одиночного танка.
Сейчас «тридцатьчетверка» поднимется вверх из этой низины, и он увидит врага. Скорее всего, там будут танки и мотопехота. Командир роты сказал, что их ищут немцы, они не выпустят группу к линии фронта, потому как знают, что слишком важные сведения могут попасть в руки советского командования. Теперь многое, если не все, зависело от действий экипажа старшего сержанта Харитонова. Надо дать возможность двум автоматчикам доставить важных немцев и документы к своим.
Парамон вздохнул с каким-то облегчением и даже немного с гордостью. Ведь такое с человеком бывает раз в жизни. Кому-то судьба и одного такого шанса не дает. А ему и его ребятам он выпал. Очень высокая ответственность! Они смогут, справятся.
– Ничего, ребята, – уверенно сказал по ТПУ Харитонов. – На то она и война! Зато какая жизнь потом будет, а?
– Давай, командир! – ответил на это механик-водитель. – Они навсегда запомнят наш экипаж.
Танк выскочил на бугор, и перед глазами командира предстала картина, которая его уже даже не напугала. Он и ожидал увидеть что-то такое, был готов. Немецкая колонна не спешила. Ее командир получил донесение об одинокой русской «тридцатьчетверке», не поверил, что такое может быть, и стал дожидаться танковое подразделение, которое подходило следом.
Грунтовка, на которой находился танк Харитонова, выходила на шоссе. На его обочине вытянулись в длинную линию грузовики, бронетранспортеры, тягачи с пушками и три легких танка. Харитонов даже улыбнулся, поворачивая башню и наводя орудие на дорогу.
– Короткая! – приказал он.
Танк почти сразу замер на месте. Последовал небольшой доворот, и нога старшего сержанта нажала на педаль спуска. Выстрел! Гильза еще со звоном катилась где-то внизу, а один из немецких Т-III уже вспыхнул факелом от удачного попадания снаряда в моторный отсек.
На дороге началась суета. Там бегали люди, шоферы заводили машины, пытались разъехаться с другими. Где-то столкнулись грузовики, в другом месте тягач с пушкой съехал в кювет.
Немцы попытались развернуть и установить на дороге еще одну пушку, но сразу поняли, что не успеют это сделать, и бросились в разные стороны, даже не отцепив орудие от тягача. Тот рванул с места, и колесо пушки зацепилось за другую машину. В этот момент среди всеобщей паники и суеты разорвался осколочно-фугасный снаряд.
По башне чиркнула болванка, но Харитонов не обратил на это внимания, приказал снова заряжать бронебойным. Следующий удар пришелся в нижнюю часть башни. Снаряд не пробил броню «тридцатьчетверки», но заряжающий застонал и схватился за лицо руками. Между его пальцами текла кровь.
– Пашка, ты как? Глаза целы? – крикнул Харитонов.
Когда танкист убрал руки от лица, стало видно, что все оно посечено мелкими осколками брони, отлетевшей от удара болванки в башню. Следующий снаряд заряжающий взял окровавленными руками, и на нем остались следы его ладоней.
– Вот вам кровь всего нашего народа, – прошептал Харитонов и снова нажал сапогом на педаль спуска.
Выстрел! Третий танк замер на дороге.
В этот момент «тридцатьчетверка» выскочила на шоссе. Первой под гусеницы легла противотанковая пушка, потом танк ударом в борт опрокинул в кювет грузовик, с хрустом съежились и остались позади два изуродованных мотоцикла. Курсовой пулемет бил не переставая.
Кто-то из обезумевших немецких солдат попытался бросить в танк противопехотную гранату на длинной деревянной ручке. Она ударилась о борт и отлетела в сторону. Серым облаком вспучился взрыв, и несколько человек упали, пораженные осколками.
Танк развернулся, зацепил гусеницей еще один грузовик. Снова грянул выстрел, и осколочно-фугасный снаряд разворотил борт бронетранспортера.
