Пехотинцы закрепились у крайних домов, но никак не могли понять, откуда били пулеметы, не дававшие им поднять головы. Шурыгин приказал механику-водителю продвинуться вперед, хотел подавить огонь пулеметов, но тут же увидел, как по соседним улицам пятятся два немецких танка в поисках укрытий. Первым же выстрелом он разбил гусеницу фашистскому танку, но и его «тридцатьчетверка» получила удар болванкой в башню. Наклонная броня выдержала, снаряд рикошетировал от нее.
– Сашка, на тебя идут два танка! – отчаянно завопил Шурыгин.
Но радиосвязь не работала. Это был крик отчаяния командира, друга, понимавшего, что вторая машина опрометчиво вышла на улицу.
«Тридцатьчетверка» встала, когда в нее угодил снаряд. Мотор заглох, но командир танка разворачивал башню. Второй снаряд советская машина тоже выдержала. Ударил ответный выстрел, и немец загорелся, окутался черным дымом.
Шурыгин не мог помочь товарищу. Ему надо было подавить пулеметы, подсобить пехоте пробиться дальше. Он бил по целям, поливал окна домов из пулемета. Автоматчики наконец-то поднялись и стали пересекать небольшой перекресток.
Танкисты с оружием выбрались из подбитой машины и, прикрываясь гусеницами, стали отстреливаться от фашистов. «Тридцатьчетверка» погибла. Разбитую гусеницу можно было починить, но попадание снаряда в мотор окончательно обездвижило грозную технику. Еще одним снарядом заклинило башню. Теперь и орудие наводить было невозможно.
Когда танк командира взвода подошел к разбитому собрату, ему навстречу поднялись лишь два члена экипажа. Двое других погибли. Заряжающий – прямо в башне, а механик-водитель остался лежать возле гусениц своей машины.
– Давайте пехоту на броню и забирайтесь сами, – сказал Шурыгин.
Соколов остановил «Зверобоя» на площади и осмотрелся. Грузовых машин тут не было. Они успели уйти, но как раз в ту сторону, откуда наступал взвод Полетаева. От этой колонны наверняка ничего не осталось.
Вот и второй взвод втянулся на площадь без потерь.
Белов стоял у каланчи и распоряжался. Двое автоматчиков полезли наверх, разматывая телефонный кабель, найденный неподалеку. Алексей понял, что там будет наблюдательный пункт. Несколько бойцов стали обшаривать дома, стоявшие по периметру площади.
– Ты как? – крикнул комбат Соколову. – Все целы? Слушай, подцепи тросами вон тот разбитый угол дома, а потом грузовик свали на бок. Перекроем улицу, будет приличная баррикада.
– Сделаю, – сказал лейтенант. – Я поставлю два танка среди сгоревших домов. Там деревья садовые густые, кое-где стены остались, печные трубы. Они нас прикроют со стороны поселка. Дай мне десяток автоматчиков и пару пулеметов.
– Добро. А где твой Шурыгин?
Соколов повернулся на звук танкового мотора и увидел, как на площадь въехала «тридцатьчетверка». Автоматчики, спешившие следом за ней, спустили на снег тела двух убитых танкистов. Еще двое с автоматами в руках спрыгнули с брони, встали и понуро опустили головы.
Шурыгин подошел, отдал честь и доложил командиру роты:
– На окраине города столкнулись с немецкими танками и группой пехоты. Судя по документам, из охраны штаба Двадцать третьего танкового корпуса. Сам он эвакуировался, эти солдаты охраняли часть не вывезенного имущества. Во время боя подбито шесть вражеских танков, два бронетранспортера и уничтожено до роты пехоты. Потери – один танк и трое автоматчиков убитыми. Противника больше не наблюдал.
Соколов выслушал сухой доклад старшины, снял шлемофон и подошел к телам танкистов. Вот и еще потери. Этих ребят лейтенант знал плохо. Они пришли с последним пополнением. Теперь у него осталось четыре танка, включая и «Зверобой».
– Логунов! – позвал Алексей. – Поступаешь в распоряжение старшины Шурыгина. Остап, перекрой баррикадами вот эти две улицы. Сдвинь танками весь хлам, который только можно, так, чтобы не прошли танки. Своими машинами держи вот эти два переулка. Комбат даст тебе десять автоматчиков и два пулемета, оборудуете огневые точки. С танков снимите курсовые пулеметы и тоже поставьте в домах, на тех участках, где нужен массированный огонь.
– Есть! – старшина отдал честь, и они с Логуновым ушли готовиться к следующей схватке.
Соколов вернулся к комбату.
Тот стоял под колокольней, задрав голову, и кричал своим бойцам:
– Ну и что там? Видите фрицев? Что с телефоном, почему не работает? Хрен с ним. Я вам туда подниму пулемет и снайпера. Будете наблюдать, а во время боя поддерживать нашу оборону. – Капитан повернулся к танкисту и спросил: – Что у тебя, Алексей.
– Баррикады делаем, танки расставил. Подбрось автоматчиков на позиции. Через полчаса будем готовы.
– Ты бы снял с танков пулеметы, – посоветовал ему комбат. – Все лишние огневые точки. А главным твоим оружием будут пушки.
– Уже снял, – сказал Соколов.
– Точной карты у нас с тобой нет, но у меня тут боец в батальоне есть толковый. Вот смотри, он мне кроки набросал. В принципе масштаб нам с тобой сейчас не важен, а общая схема строений в пределах нашей позиции и прилегающих улиц верная. Что мы еще не предусмотрели?
– Места укрытия бойцов на случай артобстрела или бомбежки.
