— Как вы знаете, — сказал он, — эти шестерни изготовляются из хромоникельмолибденовой стали — «ха-эн-четыре». Это одна из лучших конструкционных марок стали. Испытания машины мы проводим следующим образом: после сборки узлов и завершения всех работ по монтажу каждая машина проходит ходовые испытания. Производится так называемый заводской пробег длиной в несколько десятков километров. Если в машине никаких дефектов не обнаруживается, то она предъявляется военной приемке, где мы тоже проводим ходовые испытания и тоже проходим на танке несколько десятков километров. Танкодрома у нас пока еще нет, и ходовые испытания проходят на дорогах — это вы потом увидите, — все дороги здесь танками изуродованы так, что на машинах по ним ездить совсем нельзя. А уж после этих испытаний, если танк выдерживает и их, она направляется в воинскую часть. Так вот, случается, что во время заводского пробега, а иногда на ходовых испытаниях у некоторых шестерен ломаются зубья, и мы находим в коробке передач один, а то и два сломанных зуба. В чем дело, мы пока еще не можем понять. Да вот и сегодня такой же случай произошел. Пойдемте, посмотрите сами, это лучше, чем объяснять на пальцах.
Мы пошли в цех. На стеллаже стояла раскрытая коробка передач, а рядом, на листе бумаги, покоился вынутый из нее покрытый слоем масла зуб. К нам подошли один из контролеров отдела технического контроля и академик Гудцов.
— Чем вы сами объясняете поломку? — спросил я контролера.
— Просто теряемся в догадках. Все проверили. Никаких, даже малейших отступлений от технологии не установили, а зубья летят.
Самое необъяснимое заключалось в том, что сами по себе поломки случались не часто. На заводе нормально сдавали двадцать-тридцать, а иногда и пятьдесят машин, и вдруг на пятьдесят первой — авария: машина останавливается — поломка зубьев.
— Может быть, при расчете нагрузки на зуб принят слишком малый запас прочности? — спросил я.
— Проверяли, запас прочности достаточен.
— Так в чем же дело? Может быть, зацепление зубьев плохое или сборка недостаточно тщательно выполнена?
— Все, все проверяли. Сцепление исследовано на оптических приборах. Сборка шестерен проводится и проверяется с величайшей тщательностью.
— Ну, что же, давайте проверять все вместе все от начала до конца.
Распределив между членами комиссии обязанности, кому что следует проверять, сам я решил побывать в основных отделах заводоуправления и там познакомиться с работниками.
Я подумал, что надо было бы все-таки проверить, как считали нагрузку на зубья шестерен и какой запас прочности приняли.
— Где концентрируются расчетные материалы по выпускаемым заводом машинам? — спросил я одного из работников заводоуправления.
— Точно не знаю, но, по всей видимости, в отделе технического нормирования, — услышал я в ответ.
Я пригласил к себе начальника отдела, молодого человека, не лишенного, как я сразу мог убедиться, чувства юмора.
— Скажите, какими нормами занимается ваш отдел?
— Мы нормируем все, что поддается нормированию, а что не поддается, включаем в перечень еще не решенных проблем.
— Ну, а точнее?
— Я вам серьезно говорю: мы устанавливаем нормы на все. Вот на этих днях мне предложили, например, разработать нормы по расходу спирта бухгалтерией.
— А на что же расходуется бухгалтерией спирт?
— На мытье чернильниц, — последовал лаконичный ответ.
— Ну это, конечно, шутка. Меня интересует другой вопрос.
— Шутка? — перебил меня собеседник. — Нет, совсем не шутка. — Я увидел, что он говорит серьезно. — Знаете ли вы, к примеру, что спирт списывают на протирку телефонных трубок, видите ли, в целях предупреждения инфекционных заболеваний? Ну, а те материалы, которые вас интересуют, надо искать, конечно, у конструкторов.
Я направился в конструкторское бюро. Долго мы разговаривали там с главным конструктором завода, а также с конструктором, непосредственно занимавшимся загадочным узлом. Но ничего, что могло бы прояснить дело, я не смог установить.
Из конструкторского бюро я пошел в заводскую лабораторию. В большой и хорошо оборудованной лаборатории встретил члена нашей комиссии Миттельмана.
— Ну как, что-нибудь прояснилось?
— Да нет. Здесь все в порядке. Было бы просто великолепно, если бы на всех наших заводах так идеально обрабатывались зубья шестерен. Посмотрите сами.
Действительно, придраться здесь было не к чему.
— А где Гудцов? — спросил я Миттельмана.
— Я видел его в металлографической лаборатории, он рассматривал шлифы, изготовленные из поломанных зубьев. Можем пройти к нему.
Академика Гудцова я застал за микроскопом, он рассматривал рабочую поверхность поломанного зуба.
— Цементационный слой идеален. Вы только взгляните.
Действительно, структура стали была безупречной.
— Нет, я не могу предъявить ни одной претензии к качеству самой стали, — сказал Гудцов.
— В чем же дело?
— Не знаю. Надо дальше искать.
Вечером позвонил Малышев. Он занимался исследованием дефектов машин на другом заводе.
— Обнаружили что-нибудь интересное?
— Нет.
