К моменту, когда к храму подошли тетя с Басаккой, мужчины Коппалу уже полностью приготовились к игре. Игроки Хосура, столпившиеся по другую сторону колесницы, с нетерпением дожидались завершения пуджи. Китти устроился вместе с тетей на большом камне у храмовой кухни, где была хоть какая-то тень. Жрец хосурского храма Басавы зазвонил в колокольцы и разложил принадлежности для богослужения на ступеньках пруда Окали. Затем он обошел пруд кругом и приступил к совершению пуджи. А Девайя из Говалли и шанбхог начали запускать в огороженный двор участников Окали — по равному количеству от каждой из деревень. В конце концов человек семь-восемь игроков Хосура оказались лишними. Их попросили отойти в сторону. Две группы участников игры встали в разных концах большого огороженного двора. Чандреговда в ожидании конца богослужения шепотом давал последние наставления мужчинам Коппалу. Шиваганга и Ченнура посвящали хосурцев в хитрости игры. На веранде храма восседали все важные лица Хосура, Коппалу и Говалли. Вокруг, куда ни глянь, было море человеческих голов. Многие взобрались на крыши соседних домов, на деревья. Взоры собравшихся были прикованы к заполненному водой пруду посередине двора. Китти во все глаза смотрел на дядю. Тот уже снял с себя одежду и остался водной набедренной повязке. В правой руке он держал ханде, в левой — медный кувшин для воды. Китти любовался его могучими мускулами. Ханде в руке Дяди сверкал на солнце. Видя, что все вокруг глядят на его дядю, Китти исполнился тайной гордости.
Зной, пекло. По лицам людей, стоящих вокруг, катится пот. Перед самым началом Окали Ираппа из Хосура, Додда Говда, Ситарамайя из Говалли и еще двое старейшин спустились с веранды и обратились к участникам игры с коротким напутственным словом. Жрец, завершая пуджу, воскурил благовония. Рудра втолковывал своим товарищам, чтобы они не жалели Шивагангу, Ченнуру, Нилаканту и прочих, всыпали бы им покрепче.
Хосурцы были обескуражены одним уже только тем, что Чандреговда решил сам принять участие в Окали. Многие в Хосуре поговаривали: «У него поразительно мощный ханде. От отца ему достался. Бьет без промаха». Как только закончилась пуджа, двор чавади вдруг огласился ревом сотен глоток. Все участники Окали одновременно бросились к пруду наполнять водой кувшины. Грохотали барабаны, надрывались рожки. Немилосердно жгло солнце.
Замелькали обнаженные торсы. Мужчины, согнувшись, принялись метать друг в друга струи воды из своих ханде. Неловкий игрок, подставивший спину противнику, получал звучный, как выстрел, удар. А когда он с воплем подпрыгивал, в него попадало еще несколько струй; одни хлестали сильно, другие послабей. И хотя в обеих командах игроков было поровну, мужчины Коппалу, похоже, начали одолевать. Рудра подмигнул своим дружкам: мол, пора задать жару Шиваганге, Ченнуре и всей их шайке.
Зрители громко подбадривали играющих: «Врежь ему!..», «Сбей его с ног!..», «Ожги его промеж лопаток!» Вскоре земля во дворе намокла, ноги играющих месили жидкую грязь. Воды в пруду заметно убыло, но оставалось еще достаточно. Китти, охваченный возбуждением, вскочил. Все взгляды устремлялись туда, откуда доносились самые звонкие удары. Чандреговда яростно атаковал хосурских игроков: он кричал, прыгал, разил как одержимый. Оголенные тела играющих, исхлестанные упругими струями, покраснели. Чама, игрок с улицы неприкасаемых в Коппалу, разил противников с такой же яростной мощью, как и Чандреговда. Вот он хлестнул струей из своего ханде хосурца, который целился в одного из игроков Коппалу, хосурец потерял равновесие и шлепнулся в грязь.
Пруд уже был наполовину вычерпан. Дело явно шло к полному поражению Хосура. Все реже и реже отваживались хосурские игроки вставать в полный рост — они низко приседали к земле, пытаясь выиграть время и передохнуть. Зрители начали возмущенно кричать и свистеть. Китти прыгал от радости. Раззадоренные хосурцы перестали отсиживаться и разом повскакали на ноги. Тех немногих, кто, не выдержав града секущих ударов, жались к загородке, вытолкнули на середину. Шиваганга и Ченнура, видя, что их команда проигрывает, бились с удвоенной яростью. Войдя в раж, игроки обеих сторон вновь принялись хлестать друг друга водой, словно сцепившиеся в смертельной схватке ракшасы. Китти смотрел, широко раскрыв глаза. Его трясло как в лихорадке. К этому моменту у нескольких игроков, пораненных острыми краями ханде, текла по телу кровь.
На глазах у всех Ченнура умышленно полоснул металлическим ободком своего ханде левую руку Чандреговды. Из рассеченной руки хлынула кровь, пальцы выпустили кувшин. Ранив Чандреговду, Ченнура попытался улизнуть со двора Окали. Рудра догнал его и, отшвырнув обратно, принялся молотить своим ханде. Вскоре игра превратилась в потасовку: игроки начали бить друг друга своими ханде.