Сухаг и Митро увели Джанко во двор — без помех расспросить обо всем: что за семья оказалась, дружно ли живут, как приняли ее?
Митро веселила всех, вгоняя Джанко в краску своим неуемным любопытством:
— Муж у тебя, видно, святой. Может, он йог у тебя? А в постели он тоже йогой занимается?
Джанко кивнула, блестя глазами.
— У него волшебный посох есть?
— Угу. — Глаза у Джанко так и искрились.
— А спать он тебя как заставляет, не молитвой, надеюсь?
Джанко залилась румянцем и повернула голову к Сухаг.
Сухагванти с улыбкой смотрела, как краснеет молоденькая хорошенькая золовка, но, перехватив насмешливый взгляд Митро, рассердилась на ее приставания.
Средняя мгновенно уловила перемену в настроении Старшей и, сощурившись, протянула:
— Если я чуть не влюбилась в красавицу Джанко, могу представить себе, что она делает с мужчинами?
— Все, Джанко, дорогая, поболтали-пошутили, и хватит! Иди к маме, — распорядилась Сухаг, — ей хочется, чтобы ты с ней побыла.
Джанко, не совсем поняв, что произошло, послушно отправилась к матери; Митро же, смерив Старшую презрительным взглядом, высокомерно откинула голову и спросила:
— Я, понятное дело, вам в подруги не гожусь, раз я живой человек, раз у меня и душа, и тело есть?
— Сестра моя, ты все шестнадцать искусств быть очаровательной постигла, но умоляю, не учи своим штучкам эту телочку невинную, не сбивай с толку невестку из чужого дома!
— Чушь несешь, Старшая! Твоя невинная телочка без меня все знает: как спать с мужчиной и как детей рожать. Брось, Старшая, женщина родила, значит, всему уж обучена, все ей известно.
Сухаг зажала уши:
— Не надо, не надо! Мой грех, что я с тобой заговорила, мой! Прости, виновата я, только оставь меня в покое!
Митро повернулась спиной к Сухаг и, подойдя к комнате Пхуланванти, застучала в дверь:
— Поругались — и хватит, Пхулан! Выходи-ка из своей обители ярости!
За дверью молчали.
Митро выглянула на улицу и вдруг увидела Гульзарилала в окружении братьев Пхуланванти.
— Отпирай, Пхулан! — обрадовалась Митро. — Младшенькая, миленькая, к нам гости идут! Идет Гульзарилал, а с ним твоих братьев целый взвод.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возникла Пхуланванти, неопрятно одетая, причесанная кое-как.
— Ты что это? — фыркнула Митро. — Ты сегодня в роли Кайкейи[31]? Твой пасынок отнял корону у твоего сына?
Появление братьев явно придало Пхуланванти храбрости, и она посмела огрызнуться:
— Полегче, Средняя, полегче! Взвод братьев у меня — ишь ты!
— Ах, Младшая, зато тебе есть на кого опереться! Видать, твоя мамаша детей рожала не по штуке, а по пятку!
Пхуланванти не успела найти слов для достойной отповеди — ее братья Кишна и Бишна вошли во двор. За ними понуро шагал Гульзарилал с третьим братом.
Митро встретила мужчин потоком сладких слов, чистосердечности которых верить не стоило:
— Кто к нам пришел, кто к нам пришел, короли конфеток-карамелек в гости к нам пожаловали? Чем кормить-угощать вас, купцы, в доме вашей сестры? Как нам принять вас получше?
Пхуланванти бросилась к братьям. Утираясь покрывалом, хлюпая носом, размазывая слезы, взмолилась:
— Заберите меня из этого ада, заберите свою сестру несчастную, спасите меня от злодейских рук!
Сатиш, третий брат, стиснул увесистые кулаки:
— Кто же это довел нашу сестру до такого? Покажи, кто тебя терзает тут?
— Кто бы это мог быть? — стрельнула Митро глазами в его сторону. — Кто же истерзал вашу бесценную сестричку? Просто ума не приложу! Может, повитухи знают или…
Бишна бесцеремонно оглядел Митро:
— Ты бы помолчала, Митро. С тобой разговор особый. Не сейчас. А пока что позови своего почтенного свекра.
Митро уперла руки в бока и вздернула подбородок:
— Какой вы важный, родственник! Понимаю-понимаю, отец ваш — молодой человек, раз седину закрасил. Но помяни мое слово, он скоро начнет крошиться, как его пирожные.
— Чтоб тебя черви источили, Митро! — завизжала Пхуланванти, ударяя себя ладонями по лбу. — Чтоб ты заживо сгнила за то, что моего отца и братьев покосишь!
Гульзарилал посмотрел на жену, перевел взгляд на ее братьев, рвущихся в бой, открыл рот, словно хотел что-то сказать, но так ничего и не произнес.
Митро не могла упустить такой случай:
— Брат мужа моего, Гульзари, ты же был мужчиной! Когда ты успел в бабу превратиться, я и не заметила!
На шум выглянули Гурудас и Дханванти. Старики так и обмерли при виде родственников, сгрудившихся под дверью.
— Ничего не случилось? — прошептал Гурудас пересохшими губами.
Кишна, старший из братьев, сделал шаг вперед и резко сказал:
— Все мы живы-здоровы. И отец с матерью, и мы все, все пятеро братьев нашей Пхулан. Вот это я и хочу вам сообщить, почтеннейший.
— Не надо злиться, сынок, — вмешалась Дханванти. — Имей уважение к нашим годам.
Тогда вперед шагнул Бишна:
— А я хочу спросить, что происходит с нашей сестрой? От нее половина осталась!
Дханванти сразу поняла, в чем дело.
— С тобой я говорить не буду, Бишналал. А вот со своим сыном — да. Гульзарилал! — повернулась она к младшему. — В чем дело? Зачем ты привел с собой этих советчиков?
Пхуланванти ринулась мужу на выручку: