Глаза Софии широко раскрылись, она отодвинулась, но я повалил её на кровать, с членом, зарытым в попку. Она повернула свою голову ко мне и кивнула:
— Трахай мой зад! — Потребовала она.
Я улыбнулся.
Мои ноги встали так ,что член оставался зарыт в её попе и началась долбежка. Она была очень приятной и узкой, а я был выжат после нашего предыдущего секса. Я трахал её попку почти пятнадцать минут, прежде, чем кончить. София не смогла бы сосчитать все свои оргазмы.
Она была почти что в коме к тому моменту, когда я вытащил и скатился на кровать. Не в первый раз я имею женщин в зад, но в этой жизни - сейчас произошел мой дебют. Я пошел в ванну и принял душ. Насчет Софии не был уверен, но я не думал, что Карл Младший сможет еще немного поиграть.
Когда я выходил из комнаты, Свофия спала. Одевшись, я добил шампанское и вынес всё на улицу. Не думаю, что девочкам стоит знать о том, что мамочка развлекала гостя.
В свою кровать я добрался ближе к пяти утра.
В воскресенье утром я провалялся в кровати допоздна, не просыпаясьь даже когда Дружище стал пить и курить травку. После обязательной рутины бритья и душа я подхватил книжки и вышел. Нужно было поесть и затем идти заниматься в кампусе. Мне практически сразу встретился Бо - когда я выходил из общаги, а он входил.
— Доброе утро, — сказал я, пытаясь по его виду понять, не было ли у него подозрений насчёт меня и его матери.
Должно быть, ничего такого, потому что он просто поздоровался в ответ.
— Будешь говорить со своей мамой - передай ей мою благодарность за вчерашний обед.
— Без проблем, — ответил он.
— Так а твоя сестра планирует поступать сюда? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Возможно, но я не полностью уверен.
Я усмехнулся.
— Знаешь, она ужасно симпатичная. Если она таки приедет, то ей потребуется друг, старший товарищ, может, второкурсник - которого она уже знает - как ментор, что поможет ей освоиться на новом месте. Я имею в виду, она вправду симпатичная.
Бо вылупился на меня
— О, чёрт! Не фиг, не фиг! Я сам за неё отвечаю!
Я засмеялся.
— Буду счастлив разделить с тобой это бремя.
— Ни в коем случае. Она будет единственной девушкой в кампусе без милого дружка.
Я расхохотался и пошёл дальше, оставив Бо в размышлениях, как уберечь свою сестру от встречи с четырьмя тысячами незнакомых парней , каждый из которых сочтёт за счастье показать ей округу.
На завтрак я взял немного фруктов и сока, а затем продолжил путь. Через пять минут я входил в подвал Амос Итон холла, известного ещё как Амос Ешь Меня, родной дом отделения математики. В подвале жила их краса и гордость, IBM-360, тогда произведение компьютерного искусства. К этому чудовищу опеделённо относились бережнее, чем к студентам, которые им пользовались. К примеру, оно жило в роскоши кондиционера , окружённое техниками в белых халатах. Из-за массивной стеклянной стены видно было как она работает. Ни один студент не мог подобраться к ней поближе.
Как раз в этом году её всерьёз улучшили. Теперь у неё был целый мегабайт памяти! Этот 1 MB стоил примерно полтора миллиона, они называли его сердцевинной памятью - совсем не потому, что сердце ЭВМ. Нет, это была память, хранящая нули и единицы на том, что напоминало стальные гайки, или сердцевинки. Один мегабйт эквивалентен восьми мегабитам, то есть они купили гигантские шкафы, наполненные восемью миллионами гаек на стеллажах, сплетённых проводами . Если надо было сделать какой-нибудь бит нулём или единицей, следовало послать импульс тока и это перебрасывало магнитное направление в кольце. Это были серьёзные передовые технологии!
( Вспомните, в 1973 даже карманные калькуляторы были до нелепости дорогими. Хотя они появились несколько лет назад, пристойный калькулятор для научных целей мог стоить 300 - 400 долларов. Это было больше, чем 10% стоимости обучения, и только небедные студенты могли позволить их себе. В большинстве профессора даже не разрешали пользоваться на экзаменах - это давало бы студентам побогаче преимущества - по крайней мере до того, как цены упали через несколько лет.)
Большая часть программирования на младших курсах выполнялась на этом чудовище. Язык был диалектом FORTRANа, и программы выполнялись в пакетном режиме. Программы набивались на перфораторе, каждая строчка на отдельной перфокарте и прогонялась через устройство ввода, загонявшее программу в память до момента, когда подойдёт её очередь. Тысяча строк кода - тысяча перфокарт. Стандартная шутка - компьютерщика можно узнать по сходству с гориллой, колоды перфокарт были так тяжелы, что оттягивали руки до земли.
Как накормишь ЭВМ своими перфокартами - можешь идти. В течение дня, или даже на следующее утро, можно забрать распечатку - с надеждой, что посчиталось. Но скорее нет. На одной из перфокарт опечатка - вся программа отклонена. Ошибка исправлялась и перфокарты отправлялись на второй круг, только чтобы выяснить, что теперь опечатка нашлась на другой карте. Студент, громко проклинающий опечатки - обычное зрелище.
