— А раздавать деньги своих детей не испытание твоей удачи? Они без тебя помрут с голоду! — шутливо сказал она.
— Это мои деньги, а не деньги детей, и если они не смогут выжить на двадцать миллионов, то они слишком глупы, чтобы передавать свои гены следующему поколению! — фыркнув, ответил я.
Мэрилин погрозила мне пальцем:
— Тебе бы лучше быть подобрее ко мне. А что, если я решу развестись с тобой и забрать свою половину от твоих денег?
— И насколько добрым мне нужно быть? — похотливо спросил я, пошевелив бровями.
Мэрилин покраснела.
— Мужики! — она покачала головой, — Ты знаешь, это один из самых странных разговоров в моей жизни! Мы обсуждаем раздачу миллиарда долларов! Что бы ты сделал с этими деньгами?
Я улыбнулся ей. Сам факт того, что она это спросила, заставил меня думать, что она согласится с идеей.
— Без понятия. Мы говорим о неких серьезных деньгах, например, излечение рака или малярии или чего-то такого. Абсолютно без понятия. Я имею ввиду, это просто ошеломительная цифра! И я не говорю о том, чтобы сделать школы немного лучше. С тем, сколько я могу потратить, я могу купить все школы в штате, а на остатки докупить все школьные автобусы! А что ты думаешь, что нам стоит сделать?
Мэрилин просто ошарашенно уставилась на меня. Не думаю, чтобы она хотя бы как-то осознавала мои денежные ресурсы на тот момент. Да, я ходил на работу, и у меня всегда были деньги на хорошие подарки на Рождество, у нас был домик для отдыха и красивая машина, но единственная экстравагантная вещь, которую я себе позволял – это частные полеты и заказывал лимузины в странных местах. В этом на меня сильно повлиял Уоррен Баффет. Его дети ходили в обычную школу, и ел он в местных ресторанчиках, и был обычным скучным парнем – и одним из богатейших людей не планете! (Он также любил летать на частных самолетах; он сказал, что это одна из его главных прихотей). Год назад он также сообщил о своих планах раздать почти все свои деньги. Мне показалось это весьма интересным.
Если собираетесь стать миллиардером, есть примеры для подражания куда хуже, чем Уоррен Баффет. Черт, да если вы человек, есть примеры для подражания куда хуже, чем Уоррен Баффет!
— Я не знаю. Мне нужно подумать над этим, — прокомментировала Мэрилин. — Ты можешь так? Просто взять и раздать все в своем завещании?
— Да, думаю, что так. Думаю, мы можем создать благотворительный фонд, и потом, когда я умру, большая часть средств пойдет туда. И потом попечитель, возможно, что даже ты сама, будет решать, что делать с этими деньгами. Некоторые такие фонды существуют годами, и выделяют миллионы каждый год. Фонд Говарда Хьюза стоит миллиарды, а он умер в семидесятых. Они каждый год жертвуют миллионы на медицинские исследования.
— Ага. Я просто не знаю, что сказать.
— Ну, как минимум ты подумаешь об этом? — спросил я. — Не думаю, что по закону я могу это сделать без твоего соглашения. В любом случае, не стану пробовать, — я снова наполнил бокалы. — Нам в любом случае надо что-то делать. Как все обстоит сейчас, если мы сейчас не позаботимся об имущественном планировании, то, когда мы умрем, государство вмешается, как бандиты. Налоги на наследство все равно это все перебьют.
— Ну, дай мне время. Это все просто нереально! — ответила Мэрилин.
Мы допили вино, и разговорились о фондах, которым можно передать деньги. Я предложил дом для матерей-одиночек, пока я буду отцом. От этого она подавилась вином, пока я хохотал над ней. Она хотела жертвовать в фонд для безработных продавцов трейлеров, от чего я тоже чуть не поперхнулся вином. Мы уходили спать, смеясь над всем этим.
Парой недель спустя я пригласил ее в офис обсудить это с Джоном и Джейком-старшим. Они доканывали меня на эту тему годами, а теперь им нужно было заняться серьезным имущественным планированием. Мисси тоже вложилась, и воспользовалась своим бездонным списком контактов, чтобы найти агента по недвижимости в Нью-Йорке, чтобы присоединиться.
Так создавался фонд Бакмэна. Мы вложили пару миллионов сейчас, деньги, которые я так и так отдавал на пожертвования, и разобрались с идеей. Мэрилин стала попечителем, но не имела никакой власти, пока я был жив. Она была рада позволить мне управлять всем этим, потому что сама не могла ухватить всех этих нулей. А их было очень много!
В середине марта я посадил Мэрилин в самолет и отправил ее в Майами, взял пару недель отпуска, чтобы побыть папочкой. Я заказлал ей лимузин в аэропорт, который отвез ее в клинику по пластической хирургии. Нам посоветовал эту клинику доктор из болницы Джона Хопкинса. Кажется, все лучшие пластические хирурги в Голливуде или Майами там. У Мэрилин не было очень серьезных шрамов на животе, но она стала от этого очень застенчивой, и там пообещали, что они могут значительно его уменьшить. Я сказал ей попросить скидку на увеличение до пятого размера и подтяжку лица, но она отказалась.
