Неважно, по какой причине меня оставили работать на баре и на выпивке, когда братья отправились на поиски горячих и желающих приключений женщин. Справедливости ради, "желающих приключений" было важнее, чем "горячих". Сегодня была большая вечеринка, первая за семестр, потому мы вывесили объявы у Св. Розы, Самаритянском и Олбани-Штатном колледжах. Если девочки из Самаритянского могли просто дойти пешком по улице, то в Олбанский колледж и Св. Розы нам требовалось посылать машины. Эти машины назывались "мясные вагоны". В 1974 мы не были политически корректны, и я подозреваю, что если бы вы зашли в эти кампусы сегодня, они всё еще такими и остались. Несмотря что у меня была машина, меня за ними не отправили, возможно потому что решили что первокурсник всё испортит, и я узнал, что они отправились когда они уже были далеко.
Я как раз закончил очередную порцию май-тайев, налил в стеклянную вазу для пунша и решил попробовать, когда сюда начали заходить. Первокурсники были вполне пресдсказуемы. Они сосредоточились на май-таях, который подавался бесплатно, и вскоре основательно нагрузились. Напиток был сильнодействующий, и если за количеством не следить, можно было весьма быстро весьма поглупеть. Кое-кто принял три или четыре за первый час и закончилось тем, что они сомлели кто где. Я принял один, но растянул подольше.
Вечеринка должна была начаться где-то около восьми. Первыми появились первокурсники и ещё братья, кто в одиночку, кто с подругой, приехавшей на выходные. Мясные вагоны начнут возвращаться примерно через полчаса. Иногда, если нам везло, девушки приезжали на своих машинах да еще и привозили подружек. Это была одна из первых вечеринок во всех братствах, так как основная часть вечеринок намечалась на следующую неделю, народу было много. Мне тут же пришлось, стоя за стойкой бара, споро разливать пунш в пластиковые стаканчики, а этаж уже потрясывало от музыки. Led Zeppelin, Rolling Stones и Aerosmith были в сегодняшнем плейлисте.
Вечеринка разворачивалась очень здорово. Я помню, как наполнил чашки, метнулся в кухню за очередной порцией май-тая, вернулся назад и стал наполнять из кувшина вазу для пунша. Потом повернулся, поставил кувшин с пуншем на пол, выпрямился и посмотрел вперёд. Там она и стояла, прекраснейшая из всех девчонок, которых я когда-либо встречал.
Мэрилин Лефлёр.
У меня ушло пять лет, три месяца и три дня, чтобы добраться до этой точки. Всё, что я делал до этого момента, было направлено на то, чтобы оказаться здесь. В этот момент моей жизни. Больше ничего не имело значения. Неважно, что изменилось в моей жизни, я помнил одно – я встретил Мэрилин Лефлёр на первой вечеринке в "Бочках" весеннего семестра первого курса в РПИ. Мы с Мэрилин Лефлёр познакомились на первой вечеринке весеннего семестра, на вечеринке у Бочек в РПИ. Это точно. До этого момента мы абсолютно никак не контактировали. Она пришла на вечеринку, мы познакомились, влюбились. Конец истории.
Всё, что я делал последние пять лет служило только этой цели – увеличить мои шансы попасть на вечеринку и встретить её снова. Я вернулся в РПИ, чтобы попасть сюда. Я поступил на военную кафедру, и тусил в бильярдной, чтобы братья из "бочек" заметили меня и пригласили (в первый раз меня так и нашли). Я поцеловал задницу буквально всем, к кому это имело отношение, чтобы попасть на эту вечеринку. Не важно, какая будет цена, я решил заплатить её. Если это означало бросить семью или вступить в армию, то я был готов. Мне нужно быть здесь, сегодня вечером, чтобы встретить Мэрилин. Остальное не имеет значения.
Я просто уставился на неё. Она была настолько красива, что у меня отняло дух. Ладно, если судить трезво, то Мэрилин никогда не была самой красивой девушкой на планете в любом из объективных смыслов. Наверное Джина была самой красивой из всех, кого я видел, а будь она на фут выше, то идеально бы подошла на роль модели в любой журнал. Мэрилин никогда не была в этой лиге.
Но не сказать, что она плохо выглядела. Наоборот. Я отчетливо помню, когда Мэгги рассматривала наши старые фото и максимально бестактно сказала "Ого, мам, а ты была горячей!"
Пока я пытался не рассмеяться в голос, Мэрилин сверлила дочь взглядом и спросила меня, есть ли у неё право на убийство? Разумеется, я сказал ей, что она по прежнему горячая. Она рассмеялась так, что чуть не захлебнулась молоком.
В восемнадцать лет Мэрилин была очень горячей! Она не слишком высока, может сантиметров 162, симпатичным упитанным телом, большим вторым или третьем размером, потрясающе круглой и милой попкой. Круглое лицо, вздернутый носик, большие карие глаза и кудрявые шоколадные волосы, падающие на её плечи. Она была одета в джинсы, такие узкие, что ты бы просто смотрел на её попку и плакал. Красно-белая клетчатая рубашка и довольно уродливые балетки.
Она стояла там и смотрела на меня, со скромной улыбкой на лице, пока я, глупо замер с отвисшей челюстью, стаканом в одной руке и ополовником в другой. Я лишь уставился на неё.
