Песню продолжает бесконечное количество куплетов и версий того, что случилось с неудачливым молодым парашютистом. Это мерзко. Его вытяжной фал рвётся, его парашют неисправен, и запасной тоже, стропы (верёвки, под которыми он болтается) душат его, он ломает все кости до последней, всюду хлещет кровь – «он браво прыгнул и с концом!» Во время тренировок ты очень рано запоминаешь эту песню. Она предвестник будущих событий.
Школа прыжков обманчиво проста, но прежде, чем ты сможешь получить вожделенный значок десантника и умереть за Бога и страну, тебе нужно пройти через неё. Это всего лишь три недели, и большинство курсантов думает – мы прошли через восемь недель основного обучения и одиннадцать дополнительного, какие, к чёрту, проблемы ещё с тремя? Так вот, затем они начинают думать иначе. Прыжки с самолёта – весьма брутальный дарвинистский процесс. Школа прыжков – очень, очень жёсткое место.
Вся первая неделя – это физические тренировки. Вы бегаете, упражняетесь, делаете приседания, отжимания и всё такое прочее. Если вы недотянули до конца недели – вы история. Они не примут вас, пока вы не будете справляться. Вас посылают домой, и вам нужно пробовать второй раз.
На второй неделе вас учат, как на самом деле прыгать из самолёта и пользоваться парашютом. Это Неделя Башни, и здесь есть куча интересных способов угробить свою задницу, нося оснастку для симулирования прыжков. У них есть целая уйма прыжковых башен, которые они купили на «Всемирной ярмарке-1939» и свезли в Джорджию, чтобы тренировать парней перед Второй Мировой.
Третья неделя – это когда вы действительно прыгаете из самолётов. Норма состоит из четырёх дневных прыжков и одного ночного. Первые два – так называемые «голливудские» прыжки, когда вы прыгаете только лишь с двумя парашютами. Вторые два – боевые прыжки, и тут уж вы нагружены всем, что должно быть у хорошо вооружённой машины для убийства, чтобы она была способна сеять в стане врагов хаос и разрушения. Последний прыжок вы совершаете посреди ночи, и он тоже боевой.
Проваливаете какую-то часть – и вы история. Сломали лодыжку на четвёртом прыжке? Вас отправляют домой, и вам приходится делать всё сначала, с самого старта. Ходили истории о парнях, которые совершали последние прыжки с вывихами и переломами – просто чтобы пройти уже через это. Должно быть, хорошая идея. Если мне придётся делать это по-настоящему, с настоящими плохими парнями в конечной точке приземления, может, я бы предпочёл, чтобы меня окружали безбашенные ребята!
Именно потому я так упорно работал все эти годы. Мне пришлось пройти различные тесты. Это требовало феноменальной силы, как верхней части тела, так и ног. На вас надет набор парашютов весом в, может, 50 фунтов, и вы должны взять боевой обвес в ещё 75 фунтов или больше. Это не что-то нереальное – когда солдат прыгает, держа свой собственный вес. Делает это и не убивает себя в процессе повышения силы!
То, что вы офицер-кандидат, не даёт вам никаких особых привилегий. У настоящих офицеров есть свои казармы; офицеры-кандидаты ютятся в бараках со всеми прочими. Это было похоже на возвращение в базовую школу, где инструкторы за малейший чих орут вам:
– УПАЛ И ПОКАЗАЛ МНЕ ДВАДЦАТЬ!
Я понимал, что офицерам «заранее посоветовали» не вякать, когда сержанты начинают ими командовать. Сержанты также знали, кто тут офицер, конечно же, и потому формулировали приказы вежливо:
– КАПИТАН ЗНАЕТ, ЧТО ОН ДВИГАЕТСЯ КАК ДРАНАЯ УТКА? ДОЛЖНО БЫТЬ, ОН ПОНИМАЕТ, ЧТО ЛУЧШЕ БЫ ЕМУ УПАСТЬ И ПОКАЗАТЬ МНЕ ДВАДЦАТЬ!
Быть похожим на драную утку – какой бы она, чёрт побери, ни была – считалось главным грехом, и меня из-за этого чуть не выпнули. Казалось, я был необычайно бездарен в прыжках из самолёта, скольжении до земли и безопасном приземлении. Мне разрешили идти до конца лишь потому, что я ничего не сломал и не умер. В свой ночной боевой прыжок я вывихнул колено, но один из парней из моего барака перевязал его, и я, стиснув зубы, выдержал. Многие из нас в конце обучения были кучей синяков и ссадин. Мы все пахали, как рабочие на фабрике в Бенгае.
В последний день был заключительный парад, и вы могли получить фото, на которых вы героически смотрелись со своими новенькими крыльями десантника. На самом деле крылья получаются во время ночного прыжка, во время церемонии «пинка». Крылья крепятся к униформе парой булавок. Во время церемонии «пинка» с булавок снимают крышечки и пинком вгоняют вам в грудь. Ой! Я заказал два набора фотографий – для мамы и для себя. Теперь мне нужно было просто навестить Мэрилин и вернуть обратно свою жизнь.
Я позвонил Хэрриет и выяснил, что Мэрилин уже уехала. Она рано отправилась в Платтсбург и вселилась в квартиру тёти Линетт. Я мог найти её там. Она дала мне адрес и пожелала удачи, сказав, что Мэрилин была несчастна. Я извинился и пообещал всё исправить.
Через Чикаго я вернулся обратно в Олбани, а затем взял свою машину. Я даже не был в штатском – обратно я летел в своём мундире. Даже не потрудившись заехать в Бочки и скинуть с себя всё дерьмо, я направился по Нортуэй на север.
