Что я мог ему сказать, что я уже знаю свой диагноз?
— Что случилось?
— Спина сильно болит, между лопаток, и у меня жар, сильно потею и тошнит. В смысле, как и все эти первичные симптомы, ну, знаете, как учат бойскаутов, — промычал я.
Я знал, что будет дальше. Такое уже случалось, а эти ребята не халтурят со здоровьем президента.
— Довольно разумно, мистер президент. Давайте взглянем. Снимите майку.
Я неловко стянул с себя майку и улегся на кровать. Мэрилин стояла в стороне, держа Шторми за ошейник, а агенты суетились надо мной. Затем в спальню вошли ещё несколько агентов с носилками. В это время доктор Роудс и медсестра подключили меня к портативному устройству для ЭКГ, и пару минут его изучали. Боль только продолжала усиливаться.
— Ну, отличные новости – с вашим сердцем все в порядке. Что бы ни являлось причиной – это не сердце, — сказал он мне.
— Ну, тогда можете дать мне что-нибудь от боли?
— Скоро. Думаю, сперва нам нужно будет взять пару анализов.
Ох, дерьмо. От этого было не отвертеться, да и я не хотел даже пытаться.
— Например?
— Может быть, МРТ, УЗИ, такие вещи, которые не можем сделать здесь. Думаю, отвезем вас в госпиталь при университете имени Джорджа Вашингтона. Может быть, сможем что-нибудь сделать с болью там, — и он жестом поманил остальным, и уже через полминуты меня положили на носилки, надели больничную пижаму и накрыли простыней, и вывезли из спальни.
Один из агентов придерживал Шторми, пока Мэрилин, все ещё в своей пижаме, бежала вместе с нами.
Я взглянул на свою жену и сказал ей:
— Я буду в порядке. Вернусь утром. Иди обратно спать.
— Ты с ума сошел?! Я одеваюсь и еду с тобой!
— Мэм, нам нужно ехать уже сейчас. Вам стоит одеться и уже приехать потом с одним из агентов, — вставил Роудс.
— Ладно, — и Мэрилин наклонила и поцеловала меня, и вот я уже спускался в лифте вниз.
Ну, поездка была веселой. Мы не ехали с визжащими сиренами посреди ночи, но на всем этом блядском караване горели мигалки, и где-то через пять минут меня завезли в смотровой кабинет. Самой лучшей частью было то, что в Белом Доме у каждого из возможных выходов круглосуточно стояли репортеры с камерами. Весь этот эпизод наверняка уже транслировался по новостным каналам в прямом эфире. А утром фондовый рынок бы рухнул!
Мэрилин, уже одетая и в сопровождении пары агентов Секретной Службы появилась минут через десять.
— Как ты себя ощущаешь? — спросила она.
— Дерьмово, если интересно. Насколько все плохо с репортерами? — переспросил я.
— Я никого не видела. А что?
Я фыркнул, и это тоже было больно.
— Мы только что с ревом выехали из Белого Дома, было все, кроме сирен. Просто наблюдай. К утру меня уже объявят мертвым. А Джон МакКейн уже наверняка разминается в своей кабинке!
— Все будет не так плохо, мистер президент, пойдемте, давайте сделаем МРТ, — сказал доктор Роудс.
И мы ушли сперва к машине для МРТ, а потом на УЗИ. Все сначала посмотрели на мое сердце, а я сказал всем сделать фотографии; моя семья, большая часть Конгресса и около половины избирателей придерживались мнения, что у меня его не было. На это я услышал пару послушных смешков. Наконец все решили, что можно уже дать мне что-нибудь от боли, и в уже введённую мне в вену капельницу добавили гиподермик, после чего давление волшебным образом начало падать.
Мой же мозг в это время вспоминал мою прошлую историю. Я знал, что частью улучшения моего состояния было просто то, что камень проходил дальше, и приступ заканчивался. Приступ бы длился от двух с половиной до трёх часов, совершенно невыносимо и в конце концов я был бы изнеможен и измучен. В один особенно паршивый вечер у меня проходило сразу два камня подряд, и я проходил через это целых шесть часов. Тогда лучшее, на что я мог надеяться – это пара таблеток старого-доброго тайленола с кодеином из чьей-нибудь аптечки, а от опиатов в большинстве своем мне становилось ещё хуже.
Если у вас когда-нибудь появится возможность воспользоваться медицинскими услугами, доступными президенту, пользуйтесь этим. С другой стороны, если вы – президент, то у вас нет других вариантов. — Мистер президент, что бы ни произошло, кажется, что сейчас все проходит. У нас все ещё нет точного понимания, что именно произошло, так что мы хотели бы взять ещё пару анализов утром. Вам придется остаться здесь на ночь.
Я со вздохом кивнул. — Ладно. Думаю, что кто-нибудь сообщит вице-президенту об этом до того, как он увидит это утром в новостях.
Доктор Роудс улыбнулся и взглянул на агента, стоявшего в углу. Тот сказал: — Вице-президенту уже сообщили, сэр.
— Так и думал, — и я взглянул на Мэрилин, — Тебе бы лучше связаться с детьми, чтобы они таким же путем не узнали об этом.
Мэрилин взглянула на агента, и тот кивнул. Она сказала: — Не волнуйся. Давай отведем тебя в палату.
Я был слишком уставшим, чтобы спорить. Я проспал до четырех утра, после чего меня разбудили, чтобы измерить температуру и кровяное давление, и потом я снова провалился в сон ещё на четыре часа. Когда я проснулся во второй раз, рядом со мной сидела Мэрилин. — Как себя чувствуешь? — спросила она.
