Ари не впечатлился. — Это серьезно, мистер президент. Мне только что звонили из "Таймс" по поводу главной истории издания "Еnquirеr" этой недели.
— "Таймс"? "Нью-Йорк Таймс"?! В смысле, не "Дулут Таймс" и не "Бойс Таймс"? Кто-то в "Серой Даме" читает "Еnquirеr"? Что происходит, Ари? — с любопытством взглянув на него, спросил я.
— Я уже послал человека за копией, но "Таймс" запрашивает комментарии по сведениям, что у вас есть внебрачный ребенок, — ответил он.
— И? У нас уже годами идут эти песни и пляски. Чего здесь-то нового? — и это тоже было правдой. Все публичные фигуры притягивают такое, и обычно все рассыпается при разборе.
— Здесь совсем другое, сэр. У них есть свидетельство о рождении и дневник матери 1974-го года.
— 1974-го года! Я тогда был подростком! О чем ты говоришь, Ари?
— Вы когда-нибудь слышали о Майкле Петрелли?
— Нет.
— А что насчёт Джены Колосимо?
Вторник, четырнадцатое сентября 2004-го года.
Я с отвисшей челюстью уставился на Ари Флейшера, не веря своим ушам. Внезапно его выражение стало тревожным.
— Мистер президент?
Я глубоко вздохнул и сказал:
— Ари, ты не хочешь это повторить?
— Согласно статье, Майкл Петрелли является вашим сыном и Джены Колосимо. Как сообщалось, свидетельство о рождении было выдано больницей Эльмхерст в Квинсе, штат Нью-Йорк, двадцать девятого марта 1974-го года. Вы были знакомы с этой Дженой Колосимо? — он читал из блокнота в его руках.
Я про себя улыбнулся и покачал головой:
— Боже правый! Джена Колосимо? Я уже тридцать лет не слышал этого имени.
— Мистер президент? Вы были знакомы с этой женщиной?
Я пожал плечами:
— Может быть, Ари. Я знал одну Джену Колосимо в старшей школе, даже больше – она пару лет была моей девушкой. Это было в Тоусоне, штат Мэриленд, а не в Квинсе. Есть какие-нибудь доказательства? Откуда взялась фамилия Петрелли?
— Понятия не имею, мистер президент. Может ли это быть ещё один вымогатель? — мы уже один раз столкнулись с такой ложью, когда какая-то ненормальная утверждала, что я заделал ей ребенка. За десять минут было выяснено, что она была проституткой в Сан-Франциско, и залетела она в тот момент, когда я был на саммите Большой Восьмерки во Франции.
Я пожал плечами:
— Понятия не имею. Может быть. Такое точно уже случалось раньше. Как думаешь, что нам с этим делать?
— Сперва расскажите о той девушке, с которой вы встречались. У вас были серьезные отношения? — спросил он.
Я кивнул:
— Это было ещё до того, как я встретил Мэрилин, конечно же. С ней я познакомился в колледже. А это была старшая школа. В любом случае, да, у нас все было довольно серьезно. Дай-ка подумать, мы познакомились в начале моего третьего года старшей школы, так что мне тогда было... — мне пришлось немного посчитать в уме, — Скорее всего, мне тогда только исполнилось шестнадцать. Мы встречались до лета, когда я закончил школу, где-то около двух лет.
— И вы были сексуально активными?
Я снова улыбнулся:
— Весьма!
— И как же так получилось, что она до этого ни разу не упоминалась? — спросил он.
— Хороший вопрос, — я на секунду задумался, и затем щёлкнул пальцами. — Точно! Джена была на год младше! Когда я был на третьем году, она была на втором, и когда я был на последнем – она была на третьем! И даже больше, тогда построили новую старшую школу. Старшая школа Тоусона была битком забита учениками, так что была построена школа Лох-Рэйвен. В начале моего выпускного года были изменения в школьных правилах. Все, кто был на втором или третьем году, по новым правилам ходили в Лох-Рэйвен. Все старшие ученики остались в Тоусоне. Скорее всего, она была выпускницей Лох-Рэйвена! Вот почему никто из журналистов, которые когда-либо проводили расследования обо мне, ее не нашел! Она не была учащейся старшей школы Тоусона! Они нашли всех моих одноклассников, но она была на год младше и училась в другой школе. Тогда неудивительно, что ей никто не тыкал в лицо микрофоном!
— Я уже отправил человека за копией "Еnquirеr". Может быть, там есть ее фотография, на которую вы сможете взглянуть и сказать, она это или нет. Почему вы расстались?
— Ну, как я уже сказал, я был на год ее старше. Я уже собирался в колледж, а ей ещё нужно было закончить свой последний год в школе. И кстати, помнишь, когда ты меня как-то спросил, как я сломал свой нос?
Ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить тот разговор, и он резко выпучил глаза:
— НЕТ! Только не говорите!..
— Бинго! Ее старик потом весь остаток лета носился вокруг нее с оружием. Больше я от нее ничего не слышал.
— Не думаю, что захочу кому-нибудь рассказывать эту историю! — ответил он. — Ладно, давайте удивим их правдой. Если кто-нибудь спросит насчёт этой истории, я просто скажу, что мы ничего не знаем об этом Майкле Петрелли. Если в этом и есть что-то, то они довольно скоро для нас это выяснят. Если это и мошенники, то лучше, если об этом узнает пресса, а не мы.
— Хорошо.
— А что, если это не обман? — затем спросил он.
— О чем ты?
Ари взглянул на меня и ответил:
