Я почесал затылок:
— Но никаких химических боевых частей?
На это вступился майор воздушных сил:
— Нет, сэр, — сказал он.
— Мы не наблюдаем никаких следов химии, и все данные и оценки результатов боевого воздействия указывают на то, что это обычные взрывные ракеты.
Я повернулся к нему:
— Почему нет? Не подумайте, я не жалуюсь, но у них есть химическое оружие, и Хуссейн несколько раз уже доказал, что он не прочь ими воспользоваться.
— Не думаю, что он может, сэр. Я побывал на Абердинском испытательном полигоне и немного разузнал о них. Химические реагенты – весьма паршивая штука. Они ядовиты, ржавеющие, нестабильны – с ними связываться не хочется. Лучший способ их использовать – это самолёты. Загружать их на них, как на огромный опылитель, как мы это сделали с Агент Оранж во Вьетнаме.
Ее назвали "Операцией Rаnсh Наnd". Но самолёты легко подбить, и это не так скрытно. Другой легчайший способ – это загрузить их в артиллерийские снаряды, как они и делали. Сложнее всего заполнить ими ракеты. Достаточно сложно стрелять ракетами, и также сложно решить, как распылить химикаты, когда они достигнут точки назначения. Пользы от этого немного. Единственный выгодный и стоящий химикат, как мне сообщили, это нервнопаралитический газ, и у них его либо нет, либо они его не применяют.
— Хм. Звучит разумно, полагаю? — я никогда не вникал слишком глубоко в подобные детали. Да, у нас была подготовка в школе артиллеристов, но там ничего особенно, кроме вступления, не было, — Паршивая хрень! Вице-президент все ещё в Анкаре? Мне нужно будет с ним поговорить, — вчера я отправил Джона МакКейна в Анкару, чтобы он поговорил с Эрдоганом и держал его за руку. Теперь это казалось весьма дальновидным.
— Да, сэр. В Анкаре сейчас три часа сорок минут.
Я взял телефон и запросил связать с вице-президентом, после чего положил трубку. Его бы нашли даже за полмира отсюда.
— Как они это делают? — спросил я.
— Подвижные пусковые установки. Во время войны в Персидском заливе у них были шахты для запуска ракет, но нам было слишком легко на них нацеливаться. Вывозят их по ночам. Они прячут их в бараках, затем просто вывозят наружу, устанавливают и запускают. После этого они отправляются обратно в барак на перезарядку.
Я утвердительно буркнул. Тогда зазвонил телефон, и я взял трубку:
— Алло?
— Карл, это Джон МакКейн. Ты слышал о ракетном ударе?
— Поэтому я и звоню. Насколько все плохо? — спросил его я.
— Ужасно! Одна ракета попала прямиком в здание больницы в центре Аданы. Что не уничтожилось взрывом – теперь горит. Там будут сотни погибших! — сообщил он.
— Ох, черт! Джон, тебе нужно поговорить с Эрдоганом. Скажи ему, что мы сожалеем и пообещай, что мы поможем с восстановлением больницы. Если понадобится – пообещай ему свою жизнь! Если он нас выставит – то игре конец!
— Карл, я прямо сейчас на встрече с премьер-министром. Он разозлен на иракцев! Он хочет поговорить с тобой, — ответил МакКейн.
Мои брови поползли вверх.
— Соединяй.
Когда я это сказал, вошли Конди Райс и Том Ридж. Должно быть, их тоже вызвали. Я указал им на полковника и показал, что брифинг им проведет она. Затем я снова перевел свое внимание на телефон.
— Карл, я передаю трубку переводчику.
Я кивнул. Это не было обычным способом разговора, где у нас было по переводчику с каждой стороны, и так далее. После секунды шума с другого конца телефона меня поприветствовали:
— Президент Бакмэн?
— Премьер-министр Эрдоган, благодарю вас, что говорите со мной. Я только что узнал об атаке на больницу, сэр. Я и вся моя страна сочувствует вам. Это ужасное дело. Я обещаю помочь вам перестроить ее, сэр, и сделать даже лучше, чем было до этого.
— Благодарю вас, президент Бакмэн, но я попросил о разговоре не поэтому. Я поговорил с господином вице-президентом и хочу предложить вам помощь. Саддам Хуссейн, он, — и на фоне прозвучала гневная тирада, которой я не мог разобрать. Похоже, что турецкий был отличным языком, чтобы на нем браниться. Спустя мгновение переводчик продолжил.
— Саддам Хуссейн – бешеный пёс и монстр, которого нужно остановить!
— Ваша помощь будет неоценима, сэр. Я недостаточно компетентен, чтобы сказать вам, что должно быть сделано, но я поручу своим генералам поговорить с вашими, и мы все решим. Это приемлемо?
— Да-да, конечно! Мы убьем это животное! То, что он делает – омерзительно Аллаху! Вся моя страна возмущена этой атакой!
— Не могу еще более согласиться, сэр. После того, как все это закончится, я надеюсь нанести вам визит. Я бы хотел встретиться с вами, и однозначно помочь с восстановлением больницы. Надеюсь, что это будет возможно.
— Да, конечно же! — на другом конце снова раздался шум, и я снова услышал Джона МакКейна.
— Карл, это снова я. Эрдоган просто в ярости из-за этого.
— Джон, здесь у меня Конди и Том, и думаю, что они пытаются вызвонить Пэйса. Побудь пока там. Не знаю, как все случится, но это огромная помощь. Мы ещё с тобой свяжемся, и скорее рано, чем поздно.
— Понял!
Мы положили трубки, и я взглянул на генерального секретаря и министра обороны.
