В квартиру возвращается Ивет, пьяная. Она на ощупь проходит к себе. Я помогаю ей раздеться и лечь в кровать.
— А где Жаклин?
— А-а-а она… ост…осталась…
Ивет вырубается в момент. Я слышу телефонный звонок из своей комнаты. Раинер.
— Ты дома? — спрашивает он, в трубке его голос звучит тверже.
— Да.
— Спустись, пожалуйста, ко мне.
— Ты не говорил, что приедешь, хорошо, сейчас иду.
На шорты и майку я набрасываю халат, сую ноги в туфли слингбэки и сбегаю по лестнице. Раинер в костюме стоит у машины. При виде меня он выдавливает смешок и очаровательно улыбается.
— Здорово и необычно выглядишь. Я тебя не разбудил?
— Нет. Но я не ждала тебя.
— Мне ужасно захотелось увидеться с тобой. Ужин с родителями прошел в напряженной атмосфере.
В халатике я начинаю подмерзать. Дует прохладный западный ветер. Раинер открывает дверь и предлагает сесть в салон. Я забираюсь на заднее пассажирское сиденье, Раинер следом. Я теснюсь от него в сторону. Он поворачивается ко мне вполоборота. Светом нам служит приборная панель, уличные фонари и фары проезжающих мимо автомобилей. Внутри очень тепло, а рядом с ним, меня бросает в жар.
— Как тебе подарок?
— Прекрасный. Мне все понравилось. Этой косметики мне хватит на три-четыре месяца. Духи тоже производит компания твоего отца?
— Линию недавно запустили. Но уже есть большой спрос. А тебе понравился аромат? Я долго его выбирал.
— Он прекрасен. А твои духи…
— Acqua di Gio, я предпочитаю ароматы от Armani. Они ненавязчивые. Свежий, бодрящий аромат.
И он прав. Он приятно кружит голову; чувственный, насыщенный аромат, мне хочется уткнуться в его грудь и вдыхать прямо с его кожи.
— Как дела у родителей? — решаю сменить тему.
— Они обеспокоены тем, что назревает у нас в городе. Цены на топливо взлетают, это уже ни в какие рамки. Они хотят, чтобы я на месяц переехал к ним.
— Меня тоже родители зовут к себе, но как я могу бросить учебу?!
— Вот и я о том же.
— Ты единственный в семье?
Раинер кивает.
— Как провела лето?
Я горько улыбаюсь и рассказываю ему о жизни на ферме. Он с интересом слушает, впившись в мое лицо глазами. Мне не ловко от его проникновенного взгляда. Я пока делюсь с ним историей, потираю пальцами кожаную спинку водительского кресла. Я часто заикаюсь, стыдно, я выгляжу просто дурой.
— Труженица, — Раинер улыбается. — Трагично, что так получилось с отцом. Как он сейчас?
— Уже лучше. А твое лето, каким было?
Он достает смартфон и открывает фотографии.
— Я с кузеном был в Тибете, — он подает мне свой здоровенный телефон. На фотографии он с таким же темноволосым парнем стоит спиной к бело-красному замку. — Это дворец Потала. Тринадцати этажное здание, возвышается на горе, высотой в сто семнадцать метров. Мне очень понравился Тибет. Мы провели там месяц, четырежды внедорожник ломался, спали в машине, Нил дважды отравился местной едой. Но нам все равно все понравилось.
Пока он рассказывал о своих приключениях, я листала и листала фотографии, природы, общие снимки с братом или где он один.
— Ты везде в теплой одежде. Там холодно?
— Суровый климат.
На фотках он совсем другой, раскрепощенный, со мной он держится иначе.
— А ты была у моря?
Я мотаю головой.
— Не получилось.
— Тогда в следующее воскресенье слетаем. Что думаешь?
Я не сдерживаю улыбку радости, киваю и возвращаю ему телефон. Он ловит меня за руку и целует костяшки пальцев. Я замираю и гляжу на него во все глаза. Он перехватывает мой растерянный взгляд и тянет уголки губ. Я покрываюсь гусиной кожей, он тянет меня к себе.
— Не бойся меня…
— Я и не боюсь, просто… мне тут сидеть лучше, — я прижимаюсь к двери. В темноте его улыбка мне кажется зверским оскалом.
— Ты дрожишь, тебе холодно. Иди ко мне, я тебя согрею…
— Ничего подобного.
— Тогда почему дрожишь?
Он подсаживается еще ближе, его колено упирается мне в бедро. Я зажата. Он наклоняется, я выставляю руку, Раинер перехватывает ее и тянет.
— Иди же ко мне…, Софи не упрямься.
Я слышу в его голосе металлические нотки и толкаю его в грудь. Я будто проглотила язык, почему молчу. Он пугает, такого я от него не ожидала.
— Раинер…
— Дай мне тебя просто обнять. Не лишай меня этого желания.
Я испуганно толкаюсь двумя руками и с криком «хватит», выпрыгиваю из машины, обегаю ее и спешу к подъезду. Он ловит меня, за руку разворачивает к себе и отрывает от земли. Я цепляюсь за его плечи и с укором гляжу на него сверху вниз.
— А ну-ка поставь меня.
— Разве тебе неприятны мои объятия?
— А где твои руки?
— На твоих ягодицах.
— Вот именно, убери руки, быстро.
— Помнишь наше общение? Каждый раз на прощание мы целовались.
— О нет, я представляла тебя другим.
— Но общалась ты со мной, а как же наши ласки?
— Перестань.
— Поцелуй меня и я тебя отпущу.
— Ты много требуешь. Я еще к этому не готова. И того поцелуя мне хватило надолго.
— Прости, да я бываю чересчур грубым. Но я ведь не знал, позволь мне все исправить. Я покажу тебе, что я могу быть не только грубым, но и очень нежным.
— Нет, как-нибудь в другой раз.
— Тогда мне придется вернуть тебя назад в машину.
— Да? И что будешь меня насиловать?
— Насиловать я тебя не хочу. Нет причины. Но лучше не дразни.
