— Странно, похож на индюка, а талдычишь как попугай.
— Лена будет моей.
— Еще раз!
— Лена будет моей.
— И еще разок! — Семен раскинул руки, как дирижер перед оркестром.
Тут в подбородок ему вдруг врезался кулак. Ощущение было такое, как будто прилетела бронебойная болванка. Семен упал, а когда поднялся, перед ним уже стоял парень плотного сложения с покатым лбом и чугунным подбородком. Рома неторопливо шел к дому. Телохранитель прикрывал его. Семен рванул за своим обидчиком, но бугай встал на его пути.
Семен сделал вид, будто собирается обогнуть преграду, и тут же провел удар ногой в живот. Он находился в очень удобном положении для такой атаки. Парень вроде не был готов к защите, но нога Семена вдруг оказалась в жестком захвате. Сильный удар в промежность заставил его скорчиться от боли.
Из боя он не вышел, превозмогая боль, ударил снова. Но телохранитель сработал на опережение, кулаком в корпус. На этот раз Семен оказался на земле. Залеживаться он не стал, вскочил на ноги, но пропустил очередной удар, на сей раз в лицо. Семен упал, поднялся, рванул в атаку и опять схлопотал по физиономии.
Телохранитель не церемонился с ним. Он бил только в лицо, от всей души. Но если бы Семен остановился, он отступил бы. Но тот вне себя от бешенства раз за разом находил в себе силы для атаки. Бугай постоянно обламывал его на самом взлете. В конце концов, Семен упал и больше не поднялся.
В себя он пришел в машине. Он отдыхал на заднем сиденье, руки его были стянуты скотчем. За рулем сидел тот самый бугай, который отформатировал ему фейс. Один глаз у Семена распух и закрылся. Из рассеченной губы в рот сочилась кровь. На месте носа пульсировал вулкан, плюющийся болью. Еще у него сломан был передний резец. Но челюсть вроде бы осталась цела.
— Куда мы едем? — спросил Семен.
— В больницу, — густым глухим голосом отозвался бугай.
— Ты хоть знаешь, что с тобой будет?
— Минимум штраф, максимум условный срок. Это не страшно.
Семен кивнул. Телохранитель исполнял свои обязанности, на суде ему много не дадут. Можно подключить отца, но тогда и Харитоновы задействуют свои финансовые и административные ресурсы.
— Тебе не страшно. А Роме?
— Послушай мой совет, не трогай Рому. Зачем тебе умирать молодым?
— Может, мне и от Лены оступиться?
— Эти дела меня не чешут. А за Рому я тебе башку оторву. Это не шутка.
Семен замолчал. Он уже знал, с кем имеет дело, и повторения пройденного отнюдь не желал. Семен, конечно, мог подкараулить этого детину в темном углу и даже взять над ним верх, но что это ему даст? Если этот боец сойдет с дистанции, то появятся другие. Возможно, за дело возьмется киллер и сделает все так, что никто ничего не докажет. Действительно, зачем умирать молодым?
На Семена было больно смотреть. У него было сильно разбито лицо. Вдобавок к этому обследование определило сотрясение мозга. Он хотел уйти домой, но врачи не отпустили пациента даже под подписку.
— Я же говорила, что не надо было идти к Харитонову, — качая головой, сказала Лена.
— Давай не будем об этом, — пробормотал Семен.
Лена кивнула. Она и сама терпеть не могла причитания над вчерашним днем, но и молчать тоже не собиралась. Семен должен был понимать, почему Лена не сказала ему про новый штамп в старом паспорте. Из опасения за такие вот последствия. Еще она просто не хотела объясняться с Семеном, надеялась, что никто ничего не узнает. Это было глупо с ее стороны.
— Я сама к нему схожу, — сказала Лена. — И скажу ему все, что о нем думаю!
Ей действительно хотелось обругать Рому, накричать на него, но при этом ею двигал интерес к нему как к мужчине. Она не хотела признаваться в этом даже себе самой, но ее в какой-то степени тянуло к нему. Что ни говори, а без малого два месяца под одной крышей не могли пройти даром. Было время, когда она вела себя тише воды, ниже травы, изображала покорность. Лена принимала волю Ромы и незаметно для себя привязывалась к нему.
Но она знала, что никогда не вернется к этому подонку. Не надо ему было избивать Семена и обманывать ее.
— Нет смысла к нему идти, — сказал Семен и глянул на нее с подозрением, как будто учуял в ней слабину. — Держись от него подальше, не подпускай мерзавца к себе.
— Он меня не пугает. Я точно знаю, что к старому возврата не будет. Но если ты этого не хочешь, то я его больше никогда не увижу.
— Дверь держи на замке.
Лена поняла, о чем подумал Семен. Ему придется провести в больнице как минимум две ночи. Он будет здесь, а к Лене может наведаться Рома. Вдруг между ними проскочит искра?
— Вообще-то я собиралась провести ночь с тобой, — сказала она, глянув на свободную койку возле него.
За двухместную палату Рома заплатил как за отдельную.
— Это совсем не обязательно.
— К тебе кто-то придет? — с улыбкой спросила Лена.
Она шутила, но в ее вопросе была заключена ответная шпилька. Если Семен не доверял ей, то почему она должна была это делать и терпеть его отношение к ней? Это по меньшей мере оскорбительно.
