Вдруг раздался душераздирающий женский крик. Кто-то страшно махал руками, кто-то упал на камни и бился головой. Народу все больше и больше.
“Он истязаем был, но страдал добровольно, — продолжал вскрикивать пророк, — Он не открывал уст Своих, как овца веден Он был на заклание и как агнец пред стригущим его — безгласен, так и Он не отверзал уст Своих”…
Пророческие речи, точно бурный горный поток, лились; бились о сердца людей, о камни дорожные, о стены низеньких хижин местных жителей. Глаза горели огнем вдохновения, невыразимой скорбью и горем.
Стоящий впереди человек с седой бородой тихо сказал своему соседу:
— Он говорит о Мессии.
— Род Его кто изъяснит? — продолжал пророк говорить вещими словами. — Ибо Он отторгнут от живых, за преступления народа Моего претерпел казнь. Ему назначили гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха и не было лжи во устах Его. (Ис. 53, 3–9).
Последние слова пророк почти кричал; потом, ни на кого не глядя, пустился бежать в горы… Когда люди опомнились, он был уже далеко. Горы сплошным серым камнем скрыли его, и только удаляющиеся вопли были слышны за скалами, а потом и они смолкли.
Так пророчествовал великий Исаия о пришествии Мессии и о Его страданиях за грехи всего мира. Пламенея любовью к своему народу и ревнуя о Боге, человек Божий часто обличал Израиля в его беззакониях.
…Вот он утром неожиданно появился среди улиц большого города. Его гневно-любящая речь полилась неудержимой рекой: “…Вот вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкой рукой бить других… “Таков ли тот пост, который избрал Я?” — говорит Господь. Томит человек душу свою, когда гнет голову свою, как тростник, и подстилает под себя рубище и пепел… Это ли назовешь постом и днем, угодными Господу? Вот пост, который Я избрал: разреши оковы Неправды, развяжи узы ярма и угнетенных отпусти на свободу… Раздели с голодным хлеб, и скитающихся бедных введи в дом. Когда увидишь нагого, одень его; от единокровного твоего не укрывайся”… (Ис. 58, 4–7).
Но вот голос пророка все громче, громче и речь становится, гнев и жалость бурлят в его пламенном сердце: “Руки ваши осквернены кровью, и персты ваши беззаконием. Уста ваши говорят ложь, язык ваш произносит неправду… Никто не возвышает голоса за правду, никто не вступается за истину. Надеются на пустое и говорят ложь. Зачинают зло и рождают злодейство. Высиживают змеиные яйца и ткут паутину, кто поест яиц их — умрет, а кто раздавит — выползет ехидна…” (Ис. 59, 3–5)
В народе нарастает неудовольствие, с каждым новым словом обличения слышатся гневные выкрики по адресу пророка.
“Он оскорбляет народ Божий!” — громко кричит один мужчина.
— Казнить его скорее! — кричит другой, махая длинными рукавами.
— Не истинный пророк он, а ложный! — визжит какая-то старая женщина.
“Всякий день простирал руки Я к народу непокорному, — не обращая ни малейшего внимания на толпу, кричит человек Божий, — ибо вот придет Господь в огне, и колесница Его, как вихрь, чтобы излить гнев Свой с яростью и прощение Свое — с пылающим огнем” (Ис. 66, 15).
Дальше уже не дали говорить пророку. В народе поднялся страшный шум гнева. К небу летели камни, одежда, палки.
— Смерть ему, оскорбителю людей Божиих!
— Тащи его за город! В ров его! Под пилу! — крикнул кто-то.
— Пилой его, пилой его! — как эхо подхватила толпа.
Святого пророка Исаию тащили несколько человек. Люди были разъяренны, точно звери. Глаза их горели яростью и мщением, уста изрыгали проклятья.
Неизвестно откуда появились орудия казни: большая пила и длинный ящик из досок, похожий на колоду. Человека Божия уложили в эту колоду, сверху забили доской и начали пилить эту колоду пополам.
Вдруг раздался вопль: “Сыны израилевы! Вы что делаете? Вы сыплете угли огненные на свои головы, остановитесь!” — кричала какая-то женщина. Но ее никто не слушал.
Страшная пила впивалась острыми зубьями и все углублялась в колоду…
Толпа затихла, завидя кровь. Она текла по колоде, по пиле; земля питалась этой алой кровью… Люди пятились назад. Кровь подступила под ноги. Они молча смотрели то на колоду, разрезанную до половины, то на кровь, которой становилась все больше и больше…
Чтобы увеличить страдания пророка, люди перестали его пилить. Они знали, что пила переделила половину тела. Так пусть он помучится так, недопиленный. “Ишь, вздумал обличать, хватит тебе, вот получай!” — и один из стоящих перевернул колоду другой стороной. Кровь хлынула из разреза на землю, забулькала, задымилась…
Люди стали пилить с другой стороны. И скоро страшная колода распалась надвое…
Святой пророк Божий Исаия, болевший и плакавший за свой народ, был этим же народом распилен пилой на две половины…
Вот такой страшной ценой проповедовалась ПРАВДА среди людей в те далекие времена. Такой же ценой она доходила до каменных сердец людей в часы Голгофских мук Богочеловека. Так увенчивается правда и теперь…
И скоро ли будет время, когда Истина воссядет на престоле величия, а зло, насилие, злодейство навеки будут осуждены?!
