Вот тихий луч солнышка как бы с опаской проник в огромную спальню человечества и заиграл на колыбели. Он ласкал теплым ветром и радугой колыбель, осушал мокроты шелковых пелен, прогонял вон сгустившийся запах нечистот и испражнений…
— Это луч веры Христовой, принесенной святыми Апостолами, — тихо и ласково сказала мать.
Но ребенок вдруг закричал:
“Мама, я боюсь его! Боюсь его, луч тьмы и обмана! И не хочу его, нет! Мне без него лучше и темнее… Мне, мне”… И подрастающий ребенок забился в судорогах протеста и младенческого упорства…
Слышите? Скрипит, покачивается гигантская колыбель человечества… Растит она новое дитя мира, новое поколение сверхчеловеков, новых апостолов неправды и маскированной лжи…
За стенами огромного дома слышен шум как бы многих голосов. Не то они поют, не то от ярости плачут, не то еще что-то делают непонятное.
Гремели пляски зловещим шумом… Люди, упившиеся “вином любодеяния”, барабанили по бочкам с бензином, которые готовы были взорваться; били ножом по ножу, высекая одновременно звуки и огонь, бешено топали по листам гофрированного железа, издавая громовые раскаты ужасного шума…
А колыбель человечества все качалась… И только где-то там за печкой, за перегородкой домашней стены слышен приглушенный плач матери…
Настоящий “лжепророческий период”, — сказал пожилой человек своему более молодому приятелю, — особенно характерен он каким-то страхом.
— Это совершенно верно, — согласился молодой человек, — а не скажите, чем объяснить такое ощущение?
— Я думаю, — сказал первый — что причина здесь кроется в сознании одиночества.
— То есть, как это?
— А вот как: смотрите, святые Апостолы, как известно, ничего и никого не боялись. Книжники и фарисеи для них как бы не существовали. Римские власти — тем более. А гонения, бичевания, смерть! Ничего этого они не боялись! Наоборот, они хотели, жаждали пострадать за правду Христову, желали перенести муки, оскорбления, гонения, смерть за своего Божественного Учителя и своих духовных детей.
— О, какое превосходное качество! — воскликнул в восхищении молодой собеседник. — Быть безстрашным, верным, правдивым человеком.
