''К чему романы, если сама жизнь - роман?'' - написал Шолом-Алейхем в своей последней книге ''С ярмарки''. В значительной степени эта фраза относится к нему самому. Личная судьба Шолом-Алейхема сама по себе может служить сюжетом для увлекательного романа. В этом романе было бы все: страстная любовь и невыносимая разлука, головокружительные взлеты от бедности к богатству, столь же стремительное разорение.
Судьба книги подобна судьбе человека. Пока она увидит свет, ей приходится принять на себя немало мук, пройти все семь кругов ада.
Книге "С ярмарки" не исполнилось еще и дня. Она только сегодня вышла из печати, но уже имеет за собой целую историю. Разрешите мне ее вкратце рассказать.
Первый, кто подал мне мысль широко и всесторонне описать прошедшее пятидесятилетие еврейской жизни, был самый обыкновенный человек, которого покойный поэт И. Л. Гордон увенчал званием "Уважаемый читатель". Его знает весь мир. Это наш одесский поборник просвещения, любитель еврейской литературы. Теперь он в Америке. Его настоящее имя Авром-Элиогу Любарский. Несколько лет тому назад он специально приехал ко мне в Швейцарию, как настоящий друг и почитатель, и сделал такое предложение: так как я прожил большую жизнь и вырос, можно сказать, вместе с еврейской народной литературой, мне следовало бы взять на себя труд изобразить эту жизнь в большом романе.
Идея эта крепко засела у меня в голове, и я взялся за дело, решив осуществить свой замысел в форме автобиографии или романа-биографии.
Я проработал несколько лет. Книга росла глава за главой. Но что из того? Книга не любит лежать. Книга любит, чтобы ее печатали и читали. А печатать было негде. Издать книгу на собственные средства еврейский писатель не в состоянии. Печатать в журнале? Еврейская литература еще не настолько богата, чтобы иметь ежемесячник как у людей. Несколько раз мне приходилось с горечью в душе откладывать работу. Так это тянулось до тех пор, пока меня не забросило вторично в Америку. Всего лишь год прошел, а я уже успел перебраться с моей "Ярмаркой" на другую квартиру. И только теперь "Варгайт" нашла целесообразным выпустить "С ярмарки" отдельным изданием в двух томах.
Когда автор видит свои мысли запечатленными в книге - это придает ему силы и бодрости, чтобы идти дальше по избранному пути. А путь долог. Еще только начинают разворачиваться картины эпохи, еще только начинают нарастать события, и образы людей, давно исчезнувших, а также людей ныне здравствующих и весьма почтенных, просятся на бумагу...
Будем надеяться, что мы доведем нашу работу до возможного конца.
К чему романы, если сама жизнь - роман?
"С ярмарки" - так может называться повесть о жизни, которая подобна ярмарке. Каждый склонен по-своему с чем-либо сравнивать человеческую жизнь. Один столяр, например, как-то сказал: "Человек что столяр: столяр живет, живет и умирает, так же и человек". От сапожника я как-то слышал, что жизнь человеческая подобна паре сапог: пока подошвы целы, сапоги остаются сапогами, но лишь только подошвы износились, тут и сапогам конец. Извозчик, естественно, может сравнить человека, не в обиду будь сказано, с лошадью. Поэтому не было бы ничего удивительного, если бы такому человеку, как я, который провел полсотни лет в сутолоке жизни и решил о ней рассказать, пришло в голову сравнить свое прошлое с ярмаркой.