С именем ветра (СИ) полностью

Отправив Гаррету сообщение, что её сегодня не будет, Мира бегом вернулась домой, сбросила с себя ботинки и куртку, забралась в кровать и раскрыла книгу. И забыла обо всём. Читая короткое вступление, она как будто слышала бархатный, обволакивающий баритон Шейна, представляла его, сидящего здесь и рассказывающего свою историю.

«Хочу посвятить эту книгу М., которая танцевала возле камина под испанские мотивы, с босыми ногами и распущенными волосами, даже не подозревая в тот момент, как меня завораживает это зрелище.

Возможно, эта история произошла на самом деле. Возможно, это всего лишь выдумка писателя в творческом кризисе. Решать вам…»

Далее начинался сам роман, разделенный на три части. В первой Шейн писал о некоем писателе, голубоглазом блондине (тут было расхождение с обложкой), который задолжал своему издателю новую книгу, но никак не мог сочинить что-то стоящее. Рассказ шел от первого лица, главный герой смешно, с самоиронией описывал, как медленно деградировал, затапливая свои печали в алкоголе и пытаясь выжать из себя хоть один хороший абзац. Рассказывал, как в раковине росла гора посуды, по комнатам были разбросаны коробки из-под китайской еды, а вещи носились в прачечную только по праздникам. И, тем не менее, иногда, прилагая адские усилия, писатель приводил себя в порядок и шатался по вечеринкам своих знакомых и коллег, чтобы казаться им всем успешным и беззаботным. На вопросы о книге он многозначительно улыбался, от издателя отделывался потоками лжи, но его всё больше и больше одолевала безысходность. На одной из таких вечеринок кто-то невзначай упомянул Корнуолл как рай на земле, и герой будучи уже изрядно выпившим, в этот же вечер нашел себе там жилье, собрал вещи и наутро, не до конца протрезвев пустился в шестичасовую поездку на побережье. На этом первая часть заканчивалась.

«…Свинцовое небо нависало над головой, будто хотело раздавить маленькие домишки. Ветер с яростью бросал волны на пляж небольшой бухты. Холод на побережье пробирал до костей, больше всего хотелось сидеть возле камина, завернувшись в одеяло, с бутылкой чего-то горячительного. Но именно сегодня выяснилось, что в холодильнике остался только высохший кусочек сыра и яблоко…»

Это было начало второй части, и Миры как будто снова оказалась там, в Монк-Бэй, графство Корнуолл. Эта часть была про неё, про них. Шейн мастерски описал всё: и саму деревню, и утёс, и безлюдную бухту, не забыл и прекрасную Шанну (здесь её звали Шерон) из магазина продуктов. Описал два одинаковых коттеджа. Рассказал про то, как впервые увидел её, Миру, выложил все свои эмоции и чувства. Это был самый настоящий дневник. Их две недели были описаны порой с точностью до фразы, но это не казалось чем-то личным и оскорбительны. Шейн сделал так, чтобы читалось легко и интересно.

«…В проеме стояла девушка. Джинсы были те же, что и всегда, но вместо широкой толстовки обнаружился тонкий трикотажный джемпер, обрисовывающий стройную, гибкую фигуру. Исчезла надетая до самых бровей шапка, и каскад черных, вьющихся волос доставал до талии. Меня как будто ударили по голове. Боже, последний раз я допустил такую ошибку в шестнадцать лет, когда сказал приятелю что хочу переспать с девчонкой, не зная, что она его сестра. Приятель тогда очень хорошо по мне проехал, ребра болели неделю, а глаз заплыл. Сейчас ощущения были примерно те же, только в этот раз меня никто не бил…»