31 июля. <…> На днях был у Витте. Яростно говорил о Плеве. «Зачем об нем пишут? Отчего не пишут о кучере? – кричал он. – И погиб Плеве отвратительно. Сипягин был ограниченный человек, но он умер благородно».
Удивительно: быть взорванным миной – отвратительно, а быть убитым из револьвера – благородно.
«Россия не может воевать. Она может воевать только тогда, если неприятель вторгнется в сердце ее. Не на окраины, а в сердце».
Значит, окраины можно и не защищать. Умный человек, а сколько он вредных глупостей наделал и сколько глупостей наговорил. Хвалил князя Мещерского. Он ему до миллиона денег надавал и еще даст. Упрекал меня, что я не печатал его статей, в которых он выставлял себя проницательным гением, а всех других смешивал с грязью. Он отстранил государя в <18>97 г. от занятия Босфора и направил Россию на Дальний Восток, где построил город Дальний, и дал наживаться инженерам, в том числе родственнику своей жены Юговичу. Говорил о свободе печати. Воображаю, какую он свободу даст. Будет подкупать, как подкупал он заграничную печать, которая его прославляла и называла гением.
Как только он приехал из Берлина, все министры поехали к нему на поклон.
Витте мне представлял, как царь отвечает, когда ему Витте докладывал.
– Можно вот это сделать? Мне бы хотелось.
– Нельзя, ваше величество, потому-то и потому-то.
– А вот это можно?
– И этого нельзя, потому-то.
Затем [царь] начинает спрашивать его: «Можно ли принять такую меру?» Он кисло и нехотя отвечает: «Можно», – или: «Подумаю», – или: «Хорошо».
– А Плеве докладывал иначе, – продолжал Витте, – спросит царь: «Можно ли?» – Все можно, все хорошо, и тогда все разрешает Плеве. <…>
1 августа. <…> [А. А. Столыпин] рассказывал о заговоре князя Мещерского и Витте против Плеве; дело шло о диктатуре Витте на четыре года. Сочинено было подложное письмо якобы из провинции, где говорилось, что положение дел отчаянное; что только Витте мог бы его поправить и проч. Это было открыто, и Мещерский все выдал царю. Я помню, что именно в то время вдруг ко мне заходит Колышко, говоря, что готовятся либеральные реформы, свобода печати, вероисповеданий, патриархат и т. д. Я выражал недоверие. Потом он говорил, что Плеве помешал. Сколько интриг делается за кулисами. <…>
14 апреля. <…> На вопрос мой о том, какая ближайшая программа его финансовой кампании нынешнего года при невозможности пользоваться иностранными капиталами вследствие теперешних условий денежного рынка, Витте отвечал: «Вследствие значительных избытков при исполнении сметы я мог за последние годы строить железные дороги и, в особенности, Сибирскую, не прибегая к займам. Положение трудно, в особенности вследствие постигших Россию неурожаев; если бы у нас было один или два таких урожая, как в министерство Вышнеградского, то наши финансы немедленно очень поднялись [бы]. Я прячу деньги, сколько могу, потому что знаю, как легко они могут подвергнуться израсходованию. За это на меня нападают младшие члены Департамента экономии – Шидловский, Верховский, Череванский».
