Весьма бурное заявление со стороны Витте возбуждает его желание, чтобы в меморию об учреждении Совета министров было включено постановление об упразднении комитета под председательством Горемыкина для изучения крестьянского вопроса и высшего совещания для направления аграрной политики, также под его председательством. Оба учреждения созданы 6 мая по проискам Горемыкина с одновременным уничтожением совещания об улучшении сельского хозяйства[186], которое состояло под председательством Витте. То была месть Горемыкина за то, что Витте отнял у него портфель министра внутренних дел и назначил на его место злосчастного Сипягина. В решительной предложенной Витте форме Сольский не решается удовлетворить желание Витте, а обещает представить об этом государю особый доклад. Витте справедливо утверждает, что студенческие сходки и рабочие стачки ничтожны сравнительно с надвигающейся на нас крестьянской пугачевщиной, а что для предотвращения ее всего лучше, тотчас по собрании Думы, передать ей крестьянский вопрос в форме тех обширных материалов, кои были собраны состоявшей под председательством его, Витте, сельскохозяйственной комиссией. Несомненно, такое распоряжение создаст пьедестал для памятника Витте, но сомневаюсь, чтобы вышел толк из такого обсуждения. <…>
29 сентября. Четверг. Последнее частное у Сольского собрание. Коковцов опять защищает необходимость сохранения для министров права личного доклада по делам, не касающимся других министров, с тем, что лично докладывающий министр будет сообщать Совету копии со своих докладов, он же настаивает на необходимости сохранить всецело Комитет министров в теперешнем его виде. К моему удивлению Витте внезапно переходит на его сторону. Сольский, приверженец компромиссов и недомолвок, предлагает исключить параграф, установляющий уничтожение Комитета министров. Все с ним соглашаются, но я заявляю ему, что признаю за ним как министром право подвергать или не подвергать обсуждению тот или иной вопрос, но что не изменяю своего мнения о необходимости уничтожить Комитет министров ныне же.
<…>
4 октября. Вторник. Продолжается рассмотрение проекта о Совете министров. Витте повторяет то, что мы слышали уже на частных у Сольского совещаниях, а именно, что нужно сильное правительство, чтобы бороться с анархией; что необходимо внушить обществу уверенность, что правительство не будет продолжать давать одной рукой, а отнимать другой рукой, как, например, по вопросу о свободе совести состоялось постановление в Комитете министров под председательством его, Витте, и тотчас вслед за тем назначена комиссия под председательством графа Игнатьева, убеждения коего, как всем известно, совершенно противоположны убеждениям Витте. Говорится это по адресу Победоносцева, который сидит рядом с Витте.
Начинаются горячие и продолжительные прения о том, можно ли в тексте закона о Совете министров сказать, что взамен совета, учрежденного в 1861 году[187], ныне учреждается Совет министров, в коем в случае отсутствия государя председательствует назначенное им лицо, коему присваивается название «первого министра». Против этого первого министра восстают многие, утверждая, что в отсутствие палаты и создающегося в ней большинства первый министр будет визирем, ограничивающим самодержавие. На это возражают, что ограничение самодержавия не может иметь места там, где самодержец может во всякое время уволить первого министра.
Много говорят о том, как достигнуть единства в Совете министров.
Коковцов наивно утверждает, что механическое между министрами единство достигается тем, что при каждом разномнении кого-либо из членов с мнением первого министра член этот будет увольняем, и таким образом постепенно механическое единство обратится в химическое. Ему опять очень остроумно отвечает Верховский, обвиняя говоривших в недостатке прямоты и искренности.
Так как прения ведутся довольно сбивчиво и снова возвращаются к вопросу об отмене или не отмене совета 1861 года, то я высказываю мнение, что двух советов министров существовать не может, что для достижения цели, к которой стремятся при учреждении нового совета, – создания крепкой правительственной власти – надо сохранить один совет без допущения в него иных лиц, кроме министров, а что касается ныне существующего государева совета, то, конечно, государю можно советоваться с кем ему будет угодно, и всякая его воля, после совещания или без всякого совещания выраженная, будет для нас священна, но что формальное существование теперешнего совета рядом с тем, который ныне созидается, ослабит его, не поможет достигнуть крепкого правительства.
Такое смелое заявление вызывает глубокое молчание.
В конце заседания пересматривается еще раз проект закона о частных собраниях.
6 октября. Обедают: княгиня Салтыкова, Всеволожский, Куракин. Крупная новость: новая графиня Витте после многолетнего ожидания была принята в Петергофе императрицей Александрой Федоровной. <…>
