Я обещал, что сделаю все, что в моих силах, ибо в мои обязанности входит крепить здоровье офицеров и заниматься профилактикой, тьфу, любых заболеваний. С этим и расстались. Через несколько дней я поймал Т…ского на верхней палубе, увлек в безлюдное место и прямо сказал, что знаю все и предупреждаю о возможных нежелательных последствиях его легкомысленной связи.
— В Поти есть случаи сифилиса, — пугнул я его.
Т…ский с удивлением смотрел на меня, а потом неожиданно очень серьезно произнес:
— Да, док, прав ты, почти, как всегда. На какой хрен мне эти шлюхи, если у меня жена еще хороша. Видел ее? — вопросительно посмотрел на меня.
— Нет, не видел, но слышал от офицеров. — Вот видишь, значит и другим нравится. Все, док, даю тебе слово — завязываю.
На этом все и закончилось. Больше претензий к нему не было.
В такие ситуации я попадал неоднократно. Так однажды уже в Севастополе вахтенный у трапа, через рассыльного, вызвал меня на стенку. Со мной хотела поговорить не кто иной, как жена самого старпома (Слона). Передо мной стояла высокая, красивая блондинка с волевым лицом. Весь ее облик излучал спокойствие и уверенность в себе.
— Здравствуйте, доктор. Я Барсукова, по образованию юрист, поэтому без лишних объяснений и сантиментов давайте перейдем к сути дела и причинам, заставившим меня обратиться к вам. Говорю откровенно, зная, что все останется между нами. Я не ошибаюсь, доктор?
— Нет, нет, только между нами.
— Так вот. Вы, как и я, должны быть заинтересованы в укреплении семей офицеров корабля, тем более, вашего начальника. Я правильно понимаю вас, доктор?
— Совершенно верно, семья залог хорошей службы офицера, его морального состояния, а значит, и здоровья.
— Вот! Вот! Вы все правильно говорите. Ну, тогда слушайте. Мне 27 лет, я нормальная здоровая женщина, занимаюсь серьезным делом, Но мне катастрофически не хватает… ну, Вы понимаете, мужского внимания. Я порядочная женщина и жена, и не хочу получать это внимание где-то на стороне. А мой благоверный, в лучшем случае, придет один раз в неделю, вкусно поест, прямо скажу, «от пуза», выпьет пару рюмок водки и, еле скрывая зевоту, скажет что-нибудь приятное и потом дрыхнет всю ночь. А я что? Что, не живая, что ли? «Устал, рыбка! Ох, как я устал… потом, потом» — и дрыхнет, дрыхнет. А это «потом» все время, «потом»! Мне это, доктор, надоело. Итак, или вы его приводите в боевое состояние перед приходом домой, или я, извините, пойду «налево». Вам это надо?
— Нет, нет! Мне это никак не надо! — залепетал я. — Надо что-то придумать!
— Вот, вот, доктор, вы уже постарайтесь, проведите соответствующую психологическую обработку, используйте какие-либо медспособы и средства, но чтобы он «живым трупом» не был. Надеюсь на вас. О моем приходе ни слова, и вахте, кстати, это растолкуйте. Не было меня здесь, не было и разговора. До свидания.
И она величаво удалилась, наградив меня запахом дорогих духов, и оставив в глубоком раздумье о методах приведения «живого трупа» в бойца сексуального фронта. Да, время было другое, у нас практически ничего не было, разве только женьшень. Для повышения общего тонуса. Пришлось придумывать незатейливую легенду и давать старпому настойку женьшеня. Об эффекте не знаю, но его жена меня больше не тревожила. Но эта история имела продолжение.
Года через два, когда «Слон» был уже командиром спасательного судна на Северном флоте, я госпитализировал матроса в 41-й инфекционный госпиталь, находящийся на Северной стороне Севастополя. Рядом с госпиталем был пляж под названием «Учкуевка». Решил искупаться и, проходя через ряды лежащих тел, внезапно увидел Слона. Он стоял в характерной позе загорающего, подставив грудь и живот к палящему солнцу, руки его были закинуты за голову, глаза закрыты. Рядом у ног лежали два бронзовых тела женского пола. Я, не долго думая, зашел к нему сзади, зажал ладонями глаза и тонким голосом, имитируя женский, проворковал:
— Мишенька, и ты здесь!
В ответ получил резкий толчок, от которого чуть не отлетел в сторону, и громогласный шепот, слышимый, видимо, в отдаленных уголках пляжа:
— Ты что, дура, я ведь с женой!!
Картина, как сейчас говорят, «маслом». Раздался взрыв хохота. Хохотали все лежащие вокруг, в том числе и две дамы у его ног. Одну из них я тот час узнал. Это была она, его законная жена, юрист, так озадачившая меня своей «вводной» два года назад.
— Доктор! Ну что ты так шутишь, а? Ты же меня в такое глупое положение поставил, смотри, все ржут, как лошади, и ведь надо мной! Ну, доктор, мало я тебя наказывал за ваши проделки на корабле! — приговаривал Слон, держа меня за воротник. — Ну, док, будет мне теперь допрос с пристрастием дома.
После того, как все успокоились и отсмеялись, мы хорошо поговорили о службе на «Безудержном». Потом он рассказал о своей командирской доле на Северном флоте. Жена его со мной была очень любезна, угощала припасенными для пляжа деликатесами. В общем, все кончилось хорошо, хотя шутка моя была, явно, провокационной и не очень обдуманной. Больше Слона я никогда не видел.
