Сборник «Четыре миллиона» (1906) составили рассказы, посвященные Нью-Йорку. Его название объяснялось в кратком предисловии к первому изданию, где О. Генри сообщал, что по переписи населения в Нью-Йорке насчитывалось на тот момент четыре миллиона жителей.Данный рассказ впервые опубликован в 1905 г.
В эту пору гуляющих в парке было негусто, и весьма вероятно, что девушка, сидевшая на одной из скамеек чуть в стороне от дорожки, просто поддалась внезапному порыву немного отдохнуть и насладиться предчувствием близящейся весны.
Она сидела недвижно, тихая и задумчивая. Легкая грусть, витавшая на ее челе, должно быть, имела недавнее происхождение, поскольку еще не успела затронуть точеные очертания юных щек или сгладить лукавый, но решительный изгиб губ.
На дорожке, близ которой она сидела, появился высокий молодой человек. За ним тащился мальчишка с чемоданом. При виде девушки лицо молодого человека залилось краской и тут же побледнело вновь. Приближаясь, он устремил на нее взгляд, в котором надежда смешалась с отчаянием. Он прошел в нескольких ярдах от девушки, однако она не подала и виду, что замечает его или вообще знает о его существовании.
Ярдов через пятьдесят молодой человек вдруг остановился и сел на скамейку у края дорожки. Мальчишка плюхнул чемодан на землю и вопросительно уставился на своего нанимателя зоркими глазками. Тот вытащил носовой платок и отер лоб. Это был славный платок, славный лоб, да и на молодого человека было приятно посмотреть.
— Я хочу, чтобы ты передал молодой даме на той скамейке одно сообщение, — обратился он к мальчишке. — Скажи ей, что я сейчас направляюсь на вокзал, уезжаю в Сан-Франциско, а оттуда в экспедицию на Аляску — охотиться на лосей. Скажи, что, поскольку она велела мне не заговаривать с ней и даже не писать, я — во имя всего, что было, — нашел последний способ воззвать к ее чувству справедливости. Скажи, что если я не ошибся в ней, она не из тех, кто станет презирать и подвергать гонениям невинного, не объяснив ему причин и не дав даже возможности обелить себя. Скажи, что если я поневоле и нарушил ее повеления, то лишь в надежде, что она, возможно, все же захочет узреть торжество справедливости. Ступай и скажи ей все это.
Молодой человек уронил в руку мальчишки полдоллара. Мальчишка несколько мгновений созерцал его проницательными глазами, блестевшими на смышленом чумазом личике, а затем трусцой пустился прочь. К девушке на скамейке он приблизился чуть нерешительно, но без тени смущения и коснулся краешка сдвинутой на затылок видавшей виды клетчатой кепки. Девушка поглядела на него прохладно, без неприязни или благосклонности.
— Леди, — начал он, — вон тот вот, с той скамейки, велел, чтобы я насвистал вам одну плясовую. Ежли вы его в глаза не знаете, а он тут клеится, только скажите, мне и фараона кликнуть недолго. А ежли он играет по-честному и вы с ним знакомы, так я вам передам те трели, что он выводил.
Девушка выказала признаки слабого интереса.
— Насвистал плясовую! — произнесла она ясным и звонким голосом, который, казалось, облекал ее слова прозрачным покрывалом неуловимой иронии. — Свежая мысль — не в трубадурском ли стиле? Я… я некогда знала джентльмена, который тебя прислал, так что, думаю, полицию звать не стоит. Можешь начинать свою плясовую, только смотри не свисти слишком громко. Для спектакля под открытым небом еще рановато, мы можем привлечь внимание.
— Угу, — отозвался мальчишка, встряхнувшись всем телом, — вы поняли, леди, к чему я клоню. Ну да, что не в лоб, то по лбу. Он наказал передать вам, что сложил манишки и намылился во Фриско, а оттудова махнет прямиком в Клондайк стрелять гусей. Грит, как вы велели ему не слать вам больше расфуфыренных записочек и не околачиваться у калитки, так он нашел последний способ наставить вас на ум. Грит, вы турнули его во имя того, что было, и даже взбрыкнуть не позволили. Грит, дали отставку, а почему — ни слова.
Легкий интерес, что забрезжил в глазах девушки, не угас. Возможно, он вызывался оригинальностью или дерзостью охотника на гусей, хитроумно обошедшего запрет, наложенный ею на общепринятые средства коммуникации. Обратив взор на статую, безутешно стоящую в облетевшем парке, она отвечала посланцу:
