С любовью, Энтони полностью

Но к счастью, я остановила себя и решила продолжить лежать рядом с Энтони и делать то, что делает он, хотя со стороны это выглядело так, как будто он ничего не делает, столько времени, сколько ему будет хотеться это делать. Так мы с ним и лежали на террасе, бок о бок, всего в паре дюймов друг от друга, и смотрели на неизменное голубое небо.

Поначалу мысли у меня разбредались в разные стороны. Я думала о куче грязной посуды в раковине, которую я даже не залила водой и которая прямо-таки взывала ко мне, чтобы я пошла ее мыть. Я беспокоилась о приеме у специалиста по развитию и обо всем, что мне нужно сделать, чтобы к нему подготовиться. Но я упорно лежала. И в конце концов я перестала обо всем этом беспокоиться. Я ничего не делала, просто ощущала, что я есть — как это голубое небо, теплое солнце, нагретый настил и Энтони рядом со мной.

В какой-то момент я посмотрела на него и увидела, что на его лице играет широчайшая улыбка. Господи, я всегда так радуюсь, когда он улыбается! И мы с ним вдвоем просто лежали рядом на террасе и улыбались небу.

А потом солнце передвинулось, и наш квадратик оказался в тени. Энтони уселся, покосился на меня и довольно ухмыльнулся, как будто хотел сказать: «Правда же, мам, это было здорово? Ведь тебе же понравилось смотреть вместе со мной на небо?» — клянусь!

А потом он завизжал, замахал руками и убежал в дом.

Да, Энтони, это и правда было здорово. Это был один из лучших моментов моей жизни.

Бет сидит на своем месте за столом в библиотеке с ноутбуком Софи, на котором открыта последняя страница ее книги. Она перечитывает концовку. Ей это нравится. Это работает, но Бет нехотя вынуждена согласиться, что дыхание от этого не перехватывает.

Но как еще ей закончить свою книгу? Она барабанит по зубам обгрызенным ногтем указательного пальца и снова перечитывает концовку. Потом откидывается на спинку кресла и рассеянно смотрит на сцену и портреты Торо, Эмерсона и Мелвилла на стене за ней.

«У вас пока нет правильной концовки».

Почему она вообще должна слушаться Оливию? Концовки — это так субъективно. Она снова перечитывает последнюю главу. Это абсолютно логичное завершение этой истории.

«В чем заключалась цель жизни Энтони?»

Это меткий вопрос, и, если честно, Бет видит, что в своей книге она обошла его молчанием и что читатель, перевернув последнюю страницу, вполне может остаться озадачен. Но что в этом плохого? Что плохого в том, чтобы оставить читателя озадаченным? Разве это не хорошо? Пусть читателю будет о чем подумать. Резонанс.

Бет со вздохом отодвигает ноутбук в сторону. Потом вытаскивает из сумки чистую тетрадь и, открыв ее на первой странице, барабанит по зубам ручкой и смотрит в окно. Сегодня в читальном зале ни души, если не считать Мэри Кроуфорд, которая сидит за своей стойкой.

В библиотеке жарко, тихо и безлюдно. Тикают часы. Она смотрит в свою тетрадь.

В голове у нее нет никаких мыслей.

Она не обязана больше ничего писать. Концовка, которую она выбрала, достаточно хороша. Даже если она напишет другую, Оливия все равно может не найти в ней ответа на свой вопрос. Бет не может ей ничего гарантировать. Она надевает на ручку колпачок и закрывает тетрадь, но не уходит. Она смотрит в окно, ведя спор с самой собой и прислушиваясь к тиканью часов.

«У тебя пока нет правильной концовки».

«Концовка, которую ты написала, всем хороша».

«В чем был смысл жизни Энтони?»

«Может быть, в этой истории заключен урок для тебя».

«Джимми».

Тик-так. Тик-так. Тик-так.