Прочла ли она эту книгу? Да она почти наизусть ее выучила, однако, не желая признаваться, насколько ей дорога эта книжонка, она лишь сказала:
– Конечно, сразу же.
– И каково ваше мнение о разглагольствованиях этого типа? Такой бред мог написать лишь самовлюбленный выскочка и законченный эгоист, вы не находите?
– Самовлюбленный выскочка? Почему?
– Потому что только самовлюбленный выскочка станет указывать другим джентльменам, как ухаживать за леди.
Лоретта едва заметно усмехнулась.
– Ну что ж, у него это очень неплохо получилось.
– Вы действительно так думаете? – Хоксторн неблагозвучно хмыкнул. – Было бы неплохо узнать, сколько побед он одержал, чтобы по праву считать себя экспертом в данном вопросе.
– Возможно, нисколько.
Он пристально взглянул на нее, словно пытался понять, что именно стоит за этим ее предположением, наконец все же решился спросить:
– Почему вы так думаете?
– Он настолько прозорлив, что мне сразу пришла в голову мысль о женщине, которая пишет под мужским именем.
Хоксторн хрипло рассмеялся.
– Мне импонирует ваше чувство юмора, мисс Квик, и восхищает сила вашего воображения.
Лоретта пригубила вина и совершенно серьезно заметила:
– Я не задавалась целью вас позабавить, а всего лишь была с вами откровенна. Мне стало любопытно, каким образом может столь досконально знать мужчина, что нравится или не нравится леди, чего она хочет и чего не хочет, как желает, чтобы к ней относились и с ней обращались, и что может ее порадовать больше всего. – Лоретта поняла по выражению лица, что целиком завладела его вниманием, и ее это невероятно воодушевило, поэтому, улыбнувшись, добавила: – И тогда я сказала себе, что автором может быть только женщина.
Выражение благоговейного восхищения на лице герцога сменилось недоверием и, прищурившись, он спросил:
– Вы в этом уверены?
– Скорее думаю, что это возможно, – уклончиво ответила Лоретта. – Вы когда-нибудь встречались с автором этой книги?
Хоксторн заерзал на стуле, помялся и, наконец, пожав плечами, произнес:
– Нет. У меня никогда не возникало такого желания.
Лоретте, конечно, не было доподлинно известно, кто написал эту книгу: мужчина или женщина, – но зато нравилась игра, которую они затеяли с герцогом. «Каждому действию есть равное противодействие» – так, кажется, гласит закон? Она могла бы так пикироваться с ним репликами без устали хоть всю ночь напролет.
– Может, вы знаете кого-то, кто встречался? – поинтересовалась она с невинным видом.
– Не могу сказать. Мне не слишком понравилась эта книженция, чтобы бегать по городу и расспрашивать у всех и каждого, как бы познакомиться с автором, тем более с учетом обстоятельств. В то время когда я читал это сочинение, свет гудел как растревоженный улей, и меньше всего меня интересовала личность того, кто это написал.
– Не сомневаюсь, что все именно так и было.
– Вообще-то все было гораздо хуже. Я благополучно забыл, что когда-то читал ее, и не вспоминал вплоть до прошлого года, когда скандальный листок некой мисс Труф не привлек внимание света к уже забытому скандалу, воспользовавшись удобным поводом. В прошлом году состоялся первый выход в свет сестер-близняшек герцога Гриффина. Как бы там ни было, вы дали мне повод задуматься. Пожалуй, я наведу о нем справки, когда вернусь в Лондон. Вы пробудили во мне интерес и к личности сэра Винсента Тибальта Валентайна, и… – Хоксторн сделал выразительную паузу. – И кое-чему еще.
Лоретта, краем глаза наблюдая за миссис Филберт, заметила, что та вновь стала к ним прислушиваться, и потому не стала уточнять, что именно подразумевал герцог под «кое-чем еще». Конечно, будь они одни, она непременно задала бы ему этот вопрос.
Не придумав ничего лучшего, Лоретта резко сменила тему.
– Скажите, ваша светлость, вы так церемонно ужинаете каждый вечер?
– Когда остаюсь в Лондоне и ужинаю в одиночестве, мне, конечно, не до церемоний, но принимать гостей в Хоксторне я всегда стараюсь по всем правилам.
– Ваша светлость, позволите мне еще раз вмешаться в ваш разговор? – спросила миссис Филберт.
Хоксторн согласно кивнул, и дама обратилась к Лоретте:
– Я хотела сказать, мисс Квик, что порой мы и здесь обходимся без лишних церемоний. Так бывает, когда мы остаемся втроем. Конечно, к ужину мы одеваемся всегда, но еда подается простая и блюд тоже намного меньше. Когда герцога с нами нет, что случается довольно часто, леди Адель, бывает, отказывается приводить себя в порядок к ужину, и тогда еду ей приносят в комнату.
Хоксторн, не отрывая взгляда от Лоретты, сказал:
– Спасибо, Минерва, за уточнения. А сейчас, если все поели, прошу в гостиную: думаю, пришло время для бренди.
С этими словами герцог встал и галантно помог подняться Лоретте, в то время как Пакстон поспешил подать руку леди Адель и миссис Филберт. Хоксторн намеренно задержал руку на спине Лоретты, когда она поднималась, и дрожь прокатилась по ее телу от одного лишь прикосновения. Еще острее было ощущение, когда он, наклонившись, шепнул на ухо:
– Увидимся позже в гостиной.
– Вы ведь ненадолго? – спросила леди Адель.
