— Дорогая, старайся выбирать выражения, а то они звучат как-то двусмысленно. — Джоэл прижал меня грудью к полу и провёл языком по оголённой шее, как по нервам. — Знаешь, меня до сих пор удивляет одна вещь.
— К-какая?
— Ты заноза, и не спорь. Ты заноза. Вредная, противная и ядовитая, но вот целовать тебя вкусно. Давай ещё, а?
— Чего ещё?
— Целоваться будем. — Он лизнул мой нос и зажмурился. — Блин, так нечестно. Даже нос у тебя вкусный.
— Идиот, — пропыхтела я, стараясь сдвинуть этого монстра хоть на миллиметр. — Я же не леденец. Слезь с меня!
— Ни за что. Руками мне тебя трогать нельзя, так что буду всеми остальными частями тела. — Он демонстративно поёрзал бёдрами и как-то очень уж тяжело задышал.
— Эм. — Я постучала его по плечу. — Джоэл? Я не очень во всём этом понимаю, но думаю, тебе надо срочно с меня слезть.
— Нет, — хрипло ответил он, и раздвинув мои ноги, устроился поудобнее.
Вот чёрт. Я запрокинула голову и зажмурилась. Чёрт, чёрт, чёрт!
— Ты меня сейчас задушишь, — выдавила с трудом, надеясь, что хоть это на него повлияет.
Что-то горячее разливалось по телу, а там, где устроился Джоэл стало не только горячо, но и тесно.
— Зад-душишь, говорю!
— Прости. — Он приподнялся на руках, сверкая потемневшими глазами.
Растрёпанные и всё ещё влажные волосы облепили лоб и скулы Фледжа, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Он внимательно рассматривал моё лицо, задерживаясь буквально на каждом сантиметре.
Беда будет! Вспыхнуло в мозгу. Там же Бетани беременная.
— Джоэл. — Я вдохнула воздух и задержала дыхание. — Как считаешь, я похожа на шлюху?
— Чего? — Он временно оторвался от созерцания и даже отодвинулся ещё на несколько сантиметров. — Дурная совсем?
— Нет, это ты дурной. У тебя девушка любимая ребёнка ждёт. Вот прямо сейчас страдает и ждёт, а ты здесь, верхом на ненавистной тебе невесте. Тебе не кажется, что где-то что-то сломалось? Я не разлучница и никогда ею не стану, поэтому, если насиловать не собираешься, уходи.
Несколько долгих секунд он вглядывался в мои глаза, а потом рывком поднялся и вылетел в коридор. Да-да, напоследок хлопнув дверью. Кажется, это уже вошло у него в привычку.
Спать этим вечером я ложилась с непонятным чувством вины, как будто обидела без вины виноватого человека. Но ведь я права.
Права же?..
Пятница прошла незаметно. Чувство вины сожрало до костей, так что обед я приготовила на двоих, только есть его пришлось в одиночестве. Джоэл не пришёл домой ни днём, ни вечером. Часа в три ночи хлопнула входная дверь и всё стихло.
В субботу за нами заехал бодрый как сто слонов Томас. Быстро покидав наши сумки в машину, он внимательно осмотрел заспанного Джоэла, проверил на наличие синяков лицо и шею, удовлетворённо хмыкнул и распахнул дверь.
— Поехали, ягнята.
— Э? — Я залезла на переднее сиденье, опередив Джоэла. — Что-то случилось?
— Пока нет, — загадочно ответил Томас, выруливая на дорогу и изредка посматривая в зеркало заднего вида. — Твои родители во сколько прилетают?
— Вечером. Там у мамы что-то с платьем случилось. — Я поморщилась. — Она же лет семь в свет не выходила. Даже боюсь представить, сколько папе пришлось выложить за косметолога и портного.
— А у тебя платье есть? — Он хитро посмотрел и резко вывернул руль вправо.
— Неа. А зачем?
— Ну как зачем, завтра приём в честь дня рождения твоего жениха. Ты должна выглядеть лучше всех.
— Ах, ну да, ну да. — Я задумалась и отвернулась к окну. — А Эрик уже там?
— Нет ещё, но скоро будет. Платье тебе заказала Тереза, в качестве подарка, — немного подумав, добавил он. — Сегодня приедет швея, чтобы подогнать по размеру. Кстати. — Томас посмотрел в зеркало. — Грегора не будет на съёмках, говорят, у него сегодня очень много дел.
Джоэл ни слова на это не сказал.
— А ещё, Тереза сделала приглашение для одной очень интересной особы, — теперь Томас смотрел на меня.
Хмыкнув, я закрыла глаза и сделала вид, что сплю.
— Мне всё равно. — Прозвучало это гораздо равнодушнее, чем я рассчитывала. — Разбуди, когда приедем.
— Отпусти! — Я в бешенстве вырвала руку и зло посмотрела на Джоэла. — Чего ты себе позволяешь?!
— Ты не будешь разговаривать с отцом, — в пятый раз повторил он, прислонившись к стене в гримёрке.
— Я сказала буду, значит, буду! — рявкнула я, сдув прядь с глаза.
— Нет.
