– Это… духовная практика такая, – продолжая строить из себя доцента кафедры психологии, пояснила я, сочиняя на ходу всю остальную фигню, – когда мозг оказывается под влиянием иллюзий, можно автоматически вернуть его к первоначальному состоянию каким-нибудь заученным движением.
– Правда? – во взгляде Лондона сомнение смешалось с любопытством, и я не выдержала, и рассмеялась.
– Поздравляю, ты один из тех людей, которым можно продать что угодно!
– Ну конечно, надейся! – с досадой в голосе проговорил Лондон.
– Я вот не очень понял, что Кейт сказала, но, кажется, она тебя уделала! – радостно прорычал над ухом Курт, сунув прямо мне под нос свой бицепс и трицепс заодно, чтобы толкнуть в плечо Лондона. – Так ведь, мужик?!
– Отвали, Магуайр, – отстранившись, недовольно пробормотал Лондон.
– Ну точно! – заржал Курт. – Так тебе и надо! Неужели девчонка надавала тебе по заднице, чувак?!
Тут в пороге нарисовался Рик, смазав эффект от моего триумфа, и вежливо так предложил мне выйти на минутку. Стараясь выглядеть удивлённой, я снова протиснулась между креслом и Лондоном, и вышла за порог.
– Кейт, я подожду тебя, зайди ко мне в кабинет, когда все закончится, – проговорил он еле слышно, поглядывая на стоящих у открытых дверей класса двух спортсменок.
– Не нужно, сама дойду. Тут три квартала пешком, я вчера нашла короткий путь.
– Ты уверена? Может, стоит позвонить маме?
– Серьезно? Мне что, восемь лет? Я сама приду! – упрямо заявила ему.
Не хватало мне еще к восемнадцати годам обзавестись усатым нянем!
– Ладно, как скажешь, – миролюбиво произнес мужчина.
По коридору навстречу нам, быстро перебирая короткими ножками, торчащими из-под длинной юбки, семенила миссис Хочкис. Эта маленькая круглая женщина лет пятидесяти, являясь местным Спилбергом, руководила школьной театральной труппой и Клубом любителей кино. Завидев коллегу, Рик учтиво улыбнулся ей и, за каким-то хреном кивнув мне, отправился восвояси. Я же поторопилась занять свое место в зрительном зале и снова полезла через Лондона. И на этот раз он удивил меня тем, что подобрал свои длинные нижние конечности, позволяя мне пройти, и даже улыбнулся как-то по-доброму, что ли. То-то же! Боится – значит уважает!
Бройлеры и Курт, между тем, подозрительно таращились на меня, странно улыбаясь.
И я тут же напряглась, гадая, а не прознал ли кто о моих родственных отношениях с Риком? И угораздило же его припереться сюда в самый аншлаг!
– Я смотрю, ты на хорошем счету у мистера Хьюза, – проговорил Лондон, все больше убеждая меня в собственном предположении. – Очень интересно, с чего бы это?
– Что за пошлые шуточки?
– Никаких шуточек, Китти*, – произнес Лондон, – мне просто интересно.
Курт многозначительно хмыкнул, услышав его слова, а я завопила:
– Как ты меня назвал?!
– Тише, друзья! – прозвучал звонкий голос миссис Хочкис. – Не будем отнимать друг у друга время и погрузимся в мир великого мира кино!
Она проговорила это с таким воодушевлением, что я даже зевать передумала, поудобнее устраиваясь в кресле. Вот только руки было деть некуда. Парни, развалившись на сиденьях, присвоили себе оба моих подлокотника, едва не касаясь меня своими бицухами. В мышечной массе Лондон заметно уступал Курту, но при этом его руки наводили на меня какое-то странное волнение, стоило ему только избавиться от джинсовки и остаться в простой черной футболке. Ёк макарёк, Чеснокова! И о чем ты только думаешь?
Дальше кто-то вырубил свет, и экран приветливо засветился. Киноманом я была посредственным, а из черно-белого, и подавно, смотрела только старые советские комедии и военные драмы. Но эта их «Касабланка»** тоже оказалась ничего. Ничего хорошего. На один раз сойдёт, если смотреть на перемотке. Актеры на главных ролях играли так себе, глупые диалоги наводили зевоту, и пару раз я чуть было не завалилась на плечо Лондона, борясь с диким желанием храпануть полчасика. Короче говоря, к титрами этот шедевр мирового кинематографа получил два из десяти по рейтингу Кати Чесноковой, и то только исключительно из-за того чернокожего парня, что забавлял народ в кафе «У Рика»***.
Потом шло недолгое обсуждение фильма, в ходе которого народ делился своими впечатлениями. Мои впечатления были, мягко говоря, не очень, поэтому я молчала, чтобы не расстраивать будущих кинокритиков своей однозначной позицией, состоящей лишь из пары слов. Хрень полнейшая!
Но неудачная американская киношка явно не была поводом, чтобы придаваться унынию в этот пятничный вечер. И так я думала ровно до того момента, пока не вышла за порог школьного кинозала за компанию с Куртом и Лондоном в окружении свиты из нескольких бройлеров.
«Как там гласит народная мудрость? Беда не приходит одна? О, да! Прямо в точку!» – подумала я, заметив на выходе из кабинета Зиту и Гиту.
