Все мое внимание было приковано к салфетке, а голова — забита мыслями о том, что Луков сделал для меня что-то хорошее. Просто так. Он даже не плюнул в нее. Я бы заметила. Поэтому совершенно не понимала, что делать с этим добрым жестом, кроме как поблагодарить парня, что само по себе почти причиняло душевную боль. Почти.
Иван, должно быть, знал об этом, потому что краем глаза я увидела, как он повернулся и приподнял брови от удивления, будто не мог поверить, что я только что произнесла слово на букву «с».
Мне тоже не верилось, что мои губы секунду назад произнесли слово «спасибо». Сегодня я уже использовала слова благодарности в его адрес. И мне не хотелось превышать свою норму.
— Как у вас проходят тренировки, Иван? — спросила моя мать, пока я пыталась выяснить, что происходит, и как реагировать на всю эту нелепость под названием «дружеский» план Ивана. — Жасмин рассказывает мне только то, что у вас все хорошо.
Засунув в рот большой кусок лазаньи, я бросила взгляд на маму. Вот ведь плакса. Она хотела услышать подробный отчет, но мне нечего было рассказать. Так что, само собой, она мне не поверила. Эта женщина знала, что я не смогу долго молчать.
— Все в порядке. Мы пока не начали разучивать хореографию; все еще пытаемся разобраться с некоторыми элементами. Скорее всего, займемся хореографией в начале июня, — легко ответил мужчина, сидящий рядом со мной и расположивший руки с приборами по обеим сторонам от тарелки.
Мои близкие покивали в согласии, поэтому я откусила чесночный хлеб и стала наблюдать за членами своей семьи, чтобы понять, кто из них продолжит допрос Ивана. Так как это точно должно было произойти. И это то, чего я пыталась избежать. Неважно, что он не являлся моим парнем, а просто был важной фигурой в моей жизни, если не больше. На самом деле, он был более значимым, чем любой из моих бывших бойфрендов и партнеров.
— Приятно слышать, — ответила моя мать, когда я почти дожевала свой хлеб. Затем она улыбнулась. Ее лицо выглядело устрашающе спокойным и милым, и стало ясно, что следующие ее слова окажутся бомбой. Я была готова поклясться, что даже Бен, сидящий рядом с ней, почувствовал это, потому что пробормотал «о, нет» себе под нос.
— Так почему ты взял Жасмин в пару всего на год? — спросила мамуля со спокойной улыбкой.
Я фыркнула, отчего наполовину пережеванный кусок хлеба застрял у меня в горле, заставив задыхаться в тот самый момент, когда Руби прошипела:
— Мама!
Я продолжала мучиться удушьем, потому что мокрый кусок намертво засел в моей трахее, и стало ясно, что просто так от него не избавиться. Что-то тяжелое и большое сильно ударило меня по спине, расшатывая хлеб. Схватив бумажное полотенце, которое дал мне Иван, я выплюнула в него кусочек еды, прохрипела, а затем начала кашлять. Мои глаза слезились. Кто-то сунул стакан воды в мою руку, и я взяла его почти вслепую, выпив всю воду, а затем продолжила кашлять в руку, пока все не прошло.
И снова Иван ударил меня по спине своей огромной ладонью, так же сильно, как и в первый раз.
— Я в порядке, — опять зашлась я в кашле.
Меня не удивило, когда он снова шлепнул меня по спине.
— Ты как? Все нормально? — спросила у меня Руби.
Сделав еще один глоток воды, я кивнула, пытаясь сморгнуть слезы, которые появились, когда у меня случилось удушье.
— Ну так что? — продолжала давить моя мать.
— Ну... — начал было Иван, прежде чем я подняла руку и покачала головой.
Хотелось ли мне услышать его ответ? Какой бы трусихой меня это не делало, но нет. Я не была готова узнать правду. По крайней мере, не на глазах у своей семьи.
— Не надо, ты не обязан отвечать на этот вопрос, — я взглянула на маму и пожала плечами. — Хватит, женщина. Это его личное дело.
На мамином лице оставалось все то же выражение, что и всегда, когда она считала, что я струсила. Повернувшись к Ивану, моя мать решила зайти с другой стороны.
— А как твои родители? Я не видела их уже несколько месяцев. Последний раз мы пересекались на рождественской вечеринке.
— Они гостят у родственников в Москве, но у них все хорошо, — ответил парень.
— Дедушке уже лучше? Твоя мама упоминала, что прошлой осенью у него случился сердечный приступ.
Иван пожал широкими плечами.
— Да, лучше, но упрямый старик все еще отказывается признать, что ему за восемьдесят, и что есть люди, которые могут управлять компаниями вместо него. Ему нужен покой, но… — на лице Ивана расцвела самая теплая улыбка, и я не понимала, как реагировать на это, — он никого не слушает.
Через стол я услышала, как ДжоДжо пробормотал:
— У нас в семье тоже есть такой упрямец.
Джеймс повернулся к мужу и покачал головой, давая понять, что тому следует заткнуться.
А я просто решила не отвечать на выпад Джонатана. Наша семья славилась большим количеством упрямцев, и ДжоДжо прекрасно знал об этом. Начиная с женщины, продолжающей задавать неудобные вопросы.
— Некоторые люди не знают, как уйти на пенсию и оставить работу. Меня это нисколько не удивляет, — ответила мама.
Иван кивнул.
— Родители сказали мне, что твой дед хочет, чтобы ты переехал в Россию, — продолжила она.
