Майкл хотел сесть за новый альбом, но у него просто вдохновения не было. Он залезал на свое Дарующее дерево, смотрел через листву на опускающееся солнце и напевал Earth song так любимую Лисс или I am waiting for my life, порой You are not alone, совершенно в это не веря. Майкл теперь четко понимал: дети помогали ему выжить, но они не давали ему той любви, которую могла дать жена. Она часто говорила: семья – это кусочек рая на земле. И Джексон стал ощущать, как не хватало ему этого рая. Он достал Евангелие, только не свое, Иеговское, а православное, принадлежавшее Лисс, и стал читать. Ему хотелось кричать, когда он читал «что Бог соединил, то человек да не разлучает». Да как они могли принять другое решение?! Майкл все чаще думал о вере. Он стал куда более серьезным, и это не укрывалось от его детей.
Знакомые и друзья стали предлагать ему познакомиться с кем-нибудь и получали в ответ полные изумления и неверия взгляды. В одном Майкл был точно уверен: ему не нужна другая женщина. Только его Лисс.
Ему удалось отвлечься, когда в руки к певцу попало письмо женщины – Джанет Арвизо – ее сын Гэвин был болен раком, и она искала выход на Майкла, надеясь, что он сможет им помочь. Джексон, не получавший в жизни удовольствия ни от чего, кроме общения с детьми, согласился. Мужчина вообще решил пригласить в Неверлэнд целую компанию, как это делал раньше и погрузиться в детские заботы. Сострадание и эмпатия помогали ему отвлечься от своих собственных проблем.
Осенью с ним связался репортер, Мартин Башир, и предложил поучаствовать в съемках фильма о своей жизни. Майкл согласился скорее от нечего делать. Мартин оказался приятным человеком со смешным акцентом. Майкл учил его делать лунную походку, показывал свой парк развлечений, ездил на маленьких машинах на перегонки. Башир спрашивал, о чем он думал, когда танцевал: ни о чем, думать – самая большая ошибка танцора, нужно просто чувствовать музыку, становиться бас-гитарой, флейтой… после этого слова Майкл приуныл и остановился.
- Что случилось? – Спросил Мартин.
- Воспоминания, - покачал головой певец и свел все к своему детству и информации, которую уже рассказывал когда-то на интервью.
Они с ним побывали в Лас-Вегасе, потому что Джексону все еще тяжело было долго оставаться в дышащем Лисс Неверлэнде. Разумеется, Башир задавал вопросы и о жене певца.
- Я повторюсь, я не знаю, где она. Однажды я просто проснулся, а ее рядом не было. Она ушла и не вернулась.
- Ты пытался ее найти?
- Конечно, пытался! А потом принял ее выбор, - Майкл лукавил и по лицу Башира видел, что тот ему не верил.
- У вас были какие-то проблемы в отношениях?
- Нет, - покачал головой мужчина, - у нас все было отлично. Мы мечтали родить еще детей. – Он пожал плечами.
- Ты все еще любишь ее?
- Да, - не стал скрывать Майкл.
- Даже после того, как она с тобой обошлась?
- Она мать моих детей, Мартин, и я верю, что когда-нибудь мы с ней встретимся.
- Как в твоей песне?
- Да, но надеюсь, это произойдет при жизни.
- Что бы ты ей тогда сказал?
- Я сказал бы, как долго ее ждал, и что моя любовь к ней прошла и время, и пространство. Ты мне не веришь, - грустно улыбнулся Джексон, - а я знаю, так оно и будет.
На следующий день Майкл повел Башира по магазинам, ему нравилось покупать красивые вещи. Раньше он тратил деньги на жену, теперь же просто обставлял свои квартиры в разных городах. Репортер много спрашивал о его детских воспоминаниях, о пластических операциях, несколько раздражая певца. Конечно, он выглядел по-другому несколько лет назад. Тогда он весил где-то 138 фунтов, а теперь 123, разумеется, его лицо стало еще острее.
Репортер сопровождал его везде, даже с детьми в зоопарке. И он был просто шокирован скопившемся вокруг них народом, на который и Майкл, и дети реагировали, как на что-то привычное. А Башир потом долго пытался выяснить у Джексона, почему он не волновался за детей. Они поговорили о рождении малышей, Майкл рассказал, с каким счастьем всегда забирал их домой, как боялся за Принса, когда Лисс лежала в реанимации.
Башир также полетел с ним в Германию, где у отеля собралась целая толпа фанатов, и Майкл подписал им отельную подушку и выкинул в окно, почему-то до ужаса, изумив Башира. Но больше всего ему не понравилось, что Джексон вышел на балкон с трехлетним Бланкетом на руках и, как в Короле Льве, показал его кричащим фанатам. Ему пришлось несколько раз повторить, что он крепко держал сына и не собирался его убивать, правда, газетчики все равно написали по-своему.
- Что они кричат? – Спросил Башир.
- О, я не буду говорить это слово, скажу по буквам: F-U-C-K the press – Michael you are the best.
