Выступившие в прениях венные контрразведчики, соглашаясь с оценкой обстановки, данной окружным руководителем, предлагали и свои дополнительные и конкретные меры по реализации его указаний.
А старший оперуполномоченный Алексей Кузьмич Лойко в конце своего выступления сделал небольшую ремарку:
— Немцам советую не прогуливать уроки истории. Пусть глубже изучают своего Бисмарка. Тевтонцев всегда побивали россы. Советская Россия им не по зубам. Да трудно будет воевать с экономикой почти всей Европы, но мы выдержим. Это ведь их «железный канцлер» утверждал, а мы полностью согласны с ним: в Россию легко можно войти, выбраться — большая проблема.
Покидал Особый отдел шестой армии Анатолий Николаевич с хорошим настроением. Он был доволен, говоря современным языком, — «заточенностью» своих подчиненных на главные дела в борьбе с агентурой противника.
И надо отметить, что в течение нескольких месяцев сорокового года армейские чекисты шестой армии провели силами своего негласного аппарата несколько удачных выводов за кордон. Двух хорошо подготовленных и проверенных агентов Верного и Запорожца, которых, как говорили оперативники, «постарались обратить в нашу веру», удалось удачно внедрить в краковскую разведшколу.
Агент-маршрутник Горный, по легенде, «съездил к своим близким родственникам» в Краков и «по приезде» сообщил, что в ходе бесед с родичами и визуального наблюдения он зафиксировал факты явно интенсивной переброски по железной дороге немецких войск с запада на восток рейха.
Жителей, проживающих на побережье Буга — владельцев лодок, плотов, долбленок и прочего водного инвентаря, немцы предупредили об экспроприации плавающих средств.
Кроме того, он подтвердил, что сознание германского народа к сороковым годам было полностью отравлено ядом расизма и человеконенавистничества. Нацистская пропаганда максимально использует все средства идеологического воздействия на массы: печать, радио, кино, литературу, огромный пропагандистский аппарат.
— А как действует пропаганда на поляков, возвратившихся с территории Советской Украины на земли, оккупированные нацистами после тридцать девятого года? — спросил своего агента оперативник Лойко.
— Алексей Кузьмич, немцы ведут передачи на местное население, естественно, на польском языке, вдалбливая им в головы те же идеи, что и своим гражданам. Непрерывно и настойчиво внушая населению мысль о превосходстве немецкой расы над другими народами, о необходимости расширения «жизненного пространства». Они разжигали военный психоз.
— А что из стратегических моментов в германской пропаганде удалось вам уловить? — задал очередной вопрос Лойко.
— Они постоянно кричат о завоевании немцами Европы, а затем и всего мира. Обещают Третьему рейху жизнь в тысячу лет…
На следующие сутки обобщенная справка агентурного донесения ушла шифровкой в Киев Михееву…
Войну против СССР Берлин рассматривал как борьбу двух идеологий.
«Наши задачи в отношении России, — говорил Гитлер, — разбить вооруженные силы, уничтожить государство… Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через тридцать лет снова возникнет коммунистическая опасность. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать своего противника. На Востоке жестокость является благом для будущего».
О том, какие «блага» гитлеровцы готовили народам, свидетельствуют положения секретного плана «ОСТ» как широкой программы колонизации, онемечивания восточноевропейских стран. Этим планом предусматривалось в течение тридцати лет переселить в Западную Сибирь из Польши, Чехословакии, Украины, Белоруссии и Прибалтики огромные массы населения и заселить эти территории немецкими колонистами, как делали поляки во время полонизации Западной Украины за счет своих «осадников».
К счастью, жестоко просчитались и первые, и вторые, несмотря на идеологические выверты основоположника украинского фашизма, именуемого украинским интегральным национализмом — Дмитрия Донцова, который являлся предтечей Степана Бендеры. Именно Донцов ратовал за то, что непременным качеством новой украинской элиты должно быть презрение к другим народам, жажда их уничтожения. Это он объявлял тотальную войну всем национальным меньшинствам — «москалям, полякам и жидам».
Уже после Второй мировой войны Степан Бандера повторил слова Дмитрия Донцова: «Врагом был не только данный режим — царский или большевистский, а сама московская нация».
Весь идейный багаж Донцова — по меткому выражению великого патриота Украины писателя Ярослава Галана, зверски убитого адептами оуновщины, — «…это ненависть к красной, революционной Москве. В лакейском экстазе перед империалистами Запада он терял всякую меру, всякое человеческое подобие».
Он имел в виду — к России вообще, что и подтвердила новейшая история.
Донцов предлагал для всех ослушников одно наказание — пеньковый ошейник, но, в конце концов, в 1946 году его получил каждый из «героев» Третьего рейха.
