Трудно описать состояние сбитого летчика. Иногда плакать хочется. Почему же самолет так сильно крутило? Эта мысль не выходила у меня из головы. Осмотрел изуродованный хвост машины. Стальные тросы, соединяющие педаль с кронштейном руля поворота, оказались перебитыми. Концами они врезались около ободка в руль и отклонили его до отказа вправо. Отсюда и непрерывное вращение самолета.
Первый боевой вылет явился для Александра Самсонова тяжелым уроком. Штурман сосредоточенно осматривал тросы, из-за обрыва которых мы чуть не погибли, и тяжело вздыхал. Чувствовалось, что случившееся глубоко потрясло его. А мне было очень жалко самолет. Новый, с хорошим мотором, он свободно с полной бомбовой нагрузкой набирал высоту до двух с половиной тысяч метров.
— Сними пулемет, часы и пойдем в Толокнянец, — сказал я штурману.
Внезапно поблизости послышались голоса. Мы насторожились и, не сговариваясь, выхватили пистолеты. Шурик щелкнул предохранителем. «Э, какой осторожный, — подумал я. — Значит, он еще перед вылетом успел загнать восьмой патрон в патронник. Как бы в темноте по своим не выстрелил».
— Тихо! — говорю, тронув его за плечо. И тут же крикнул: — Стой! Кто идет? Стрелять будем! В ответ совсем рядом кто-то пробасил:
— Ты что, сдурел?
К нам подошли несколько бойцов.
— Мы зенитчики, — сказал один из них. — Охраняем мост через реку Пола. Увидели, что вы упали, пришли помочь.
— Спасибо! — ответил я. — Какая уж тут помощь, видите, что от машины осталось, хорошо, что сами уцелели…
Сдав самолет под охрану зенитчикам, мы с Самсоновым пошли на станцию. Здесь в одном из домов располагался штаб воинской части. Зашли туда и дали в полк телеграмму: «Сбиты, утром будем в Толокнянце, просим прислать самолет».
Добравшись до Толокнянца, зашли в дом, где раньше размещалась наша эскадрилья. Хозяйка тетя Маша, увидев нас, запричитала:
— Милые мои, как же вы попали сюда среди ночи? Как живете, родненькие? Все живы у вас?
— Все живы, тетя Маша. Вот только мы чуть не угробились.
Долго мы говорили с хозяйкой. Потом вышли на крыльцо. Светила луна. В небе послышался рокот пролетающих У-2. Один за другим они шли на боевое задание. Тяжело было сознавать, что ты не в воздухе, а на земле, что твоя машина разбита. Невольно вспомнилась старая песенка, переделанная нашими летчиками:
— Брось, Николай, не тереби душу! — поморщился Шурик, когда я вполголоса пропел эту песню.
…Утром в Толокнянец прилетели два самолета У-2. Они и доставили нас в полк.
К месту аварии направили комиссию. Через несколько дней она доложила, что наш самолет подбила вражеская зенитная артиллерия. Пробоин от штурманского пулемета в фюзеляже не оказалось. Тросы были перебиты осколками зенитных снарядов. Значит, напрасно я подозревал, что виноват Шурик. Немедленно разыскал его и извинился.
После этого происшествия мы с Самсоновым сотни раз летали на задания. Он стал замечательным штурманом. Когда его принимали в ленинский комсомол, за него голосовали все наши комсомольцы.
Никогда, пожалуй, я так не рвался на задание, как в этот раз. Во время предпоследнего полета, перед рассветом, мы с Зайцевым обнаружили в овраге штабеля ящиков. Я решил, что это склад боеприпасов, и приказал штурману поточнее нанести на карту место его расположения.
— Товарищ майор, — обратился я к командиру полка после возвращения с задания. — Разрешите сделать еще один вылет. Нашли склад с боеприпасами.
Ничего не ответив, Куликов посмотрел на предрассветное небо и закурил. Потом задумчиво сказал:
— Летите! Вы нашли, вы и уничтожайте! Будьте только поосторожнее, уже светает. — Помолчав, майор, к моему удивлению, добавил: — Очень рад, товарищ старший сержант, что не ошибся, представив вас неделю назад к ордену Красного Знамени…
Как только я отошел от командира полка, ко мне подбежал Скочеляс. Он слышал наш разговор и теперь, хлопнув меня по спине ладонью, закричал:
— Поздравляю! Поздравляю!
Отвечать на его поздравления было некогда. Зайчик уже сидел в кабине подготовленного к вылету самолета.
«Неужели получу эту высокую награду?» — подумал я на взлете.
Мне было приятно при мысли, что по трудной дороге войны я иду правильно.
Сразу за линией фронта нас обстреляли из крупнокалиберного зенитного пулемета. Резким разворотом влево мне удалось выйти из зоны огня.
Вот и район цели. В овраге, возле склада, словно муравьи, снуют вражеские солдаты. Тракторы тянут по дороге прицепы, доверху нагруженные ящиками с боеприпасами. Ложусь на боевой курс.
