С мечтой не прощаются полностью

Книги оказались примерно того же размера, что и бумажные земные. Но открывались не по-земному, а снизу вверх, как блокнот. На чёрно-белых обложках были изображены иолантийцы с яростно перекошенными лицами, пуляющие из огнестрелов; хищники с разверстыми зубастыми пастями; поверженный воин, на горле которого смыкались страшные челюсти без туловища и даже без ясно выраженной головы… На другой обложке человек пятнадцать, измождённых и оборванных, кажется, ещё и больных, плыли по неприветливому морю, среди холодных волн, в какой-то странноватой лодке… И, вроде бы, лётчик за штурвалом самолёта, вспыхнувшего от удара молнии.

Хозяин продолжал выкладывать книги на стол, что-то откапывал в шкафу. Наконец, он издал возглас:

– О!

И выложил книгу без страшной картинки на обложке.

– Вот, возьмите тоже. Это грамматика нашего языка.

– Гелон, вам разве не нужна?

– У меня есть ещё. Я же её и писал.

…Они вышли на улицу, когда Альзан склонялся к крышам домов. Оранжевое светило на здешнем небе выглядело раза в три крупнее, чем Солнце над Землёй. И если Солнце можно называть золотым, то Альзан горел пронзительным блеском чистой меди.

Инна то и дело прочищала горло.

– Кхм-кхм! Горек хлеб переводчика… А кстати, здешний хлеб ну ужасно вкусный!

– Да уж! – отозвался Ярослав. – Заметил я, как ты на него налегаешь. И у правителя, и тут.

Физик, небрежно кинув «О вы, гости…», резко повернулся и зашагал прочь.

– Чего же он? – проворчал Артур. – Не проводил, дорогу не показал…

– Плевать, – успокоил Ярослав. – Я запомнил, как ехали.

– Папа у нас штурман… – приласкалась Инна.

Ярослав уверенно вёл дочь и друга по захламлённым улицам, среди безликих домов.

– «Жизнь мстит за радость»! – воскликнула Инна. – Как можно жить с таким видением?!

– А под конец, – напомнил Ярослав, – он сказал о каких-то островитянах. «Они на своём острове жили радостно. И чёрт их наказал. И вы в вашей радостной стране остерегайтесь!»

За разговором они незаметно вышли на проспект, к знакомому продуктовому магазинчику. А потом – и к площади, посреди которой нездешним архитектурным шедевром красовался «Иван Ефремов».

…Физик быстро шагал дворами и переулками, спрямляя путь к Ядерному Центру. Устаревшее название. Особенно теперь, когда он с помощниками проник до основ мироздания. Теперь надо обдумать, как рациональнее провести подготовку к эксперименту. Который, кстати, может обернуться фейерверком – но и это, в случае чего, не беда. Всего лишь хорошая физика[6]. И не помогут ли тут звёздные пришельцы?

Он дёрнул углом рта, вспомнив, как логический кубик, игрушка племянницы, от удара об пол развалился именно по той линии, по которой он намечал. Девчонка разревелась – ну и что? На то они и дети, чтобы реветь. Что там её слёзы рядом с возможной гибелью миллионов таких, как она, вместе с родителями. А катастрофы не миновать, если хоть немного сдвинутся мировые физические константы… У него нервно поджалась мошонка: смертельный риск, смертельный… Но кто не рискует, тот не пьёт жгучего дурмана. Известный накопист Мальтан обещал двести пятьдесят миллионов кредиток. И есть за что – в случае успеха правитель Танхут будет клевать крохи с мальтановской ладони. Но если риск не оправдается – тогда… Тогда фейерверк.

Умертвленцы бы порадовались. Но они были Вовшу глубоко безразличны. Дух захватывало от другого: от всемогущества, от безмерности власти.

И двести пятьдесят миллиончиков – да! Это вам не хвост собачий.

Корабль с лёгким разгоном шёл вверх сквозь ясное, постепенно темнеющее небо. Опытные пилоты держали ровный киль. Инна в боковом кресле использовала телескоп штурмана не по назначению: рассматривала планету. Прозрачная атмосфера позволяла видеть всё, как на хорошей карте. Столичный мегаполис с чёткими линиями отходящих дорог казался этаким странноватым пауком. Одни ноги вытянуты, другие – кривые, изломанные. Тело паука пересекали две синие извилистые ниточки рек, они сливались почему-то на южной окраине. Непонятно: город же всегда возникает у слияния рек, и в дальнейшем это место и есть центр города. А здесь…

– Как вам этот физик? – заговорил Ярослав.

– Учёный, – пожал плечами Артур. – Я встречал таких. Не от мира сего.

– Мужик явно нуждается в диагнозе, – повернулась от экрана Инна. – Как, папа? Ты же бывший медик.

– Шизофрения! – поставил диагноз штурман. – С манией величия.

– Взрывчатая смесь, – усмехнулся командир. – Инна, переключай на верхние датчики. «Стрежевой» почти над нами.

На экране телескопа возникла ярко освещённая оранжевым солнцем половина большого корабля. Другая пряталась в непроглядной тени, заслоняя звёзды. Вскоре корабль стал виден и простым глазои сквозь купол.

– Подходим! – предупредил Артур. – Инна, трёхкратное!

– Поняла, пристегнулась.

– Может, в капсулу пойдёшь?

– Да ничего, я тут…

Они уравняли скорости; рядом плыл «Стрежевой», раскрыв захваты порта.

– Причаливаем…