Элегантно лавируя между многочисленной мебелью, Вилли направился к нам.
– Вряд ли мистер Корд хорошо разбирается в морской терминологии на норвежском, верно?
Ужасно глупо, но я так привык к мысли, что норвежцы прекрасно владеют английским, что совершенно упустил из виду – записи в судовом журнале делались, разумеется, на норвежском. Мне почему-то казалось, что Фенвик должен был пролистать этот журнал и тут же объявить: "Вот виновник аварии!"
– А Мартин Фенвик знал норвежский? – поспешно спросил я.
Макби с Вилли переглянулись. Вилли отпил из бокала свой бледно-розовый напиток и пожал плечами.
– По-моему, немного знал. Не слишком хорошо, – сказал Макби.
Значит, вместе с журналом у Фенвика мог быть и перевод. Или ему все пояснили по телефону. Хотя, если журнал послали ему специально, наверняка было и письмо. Сохранилось оно где-нибудь у Фенвика – скажем, в его лондонской квартире? Не прихватили его те, кто побывал там раньше меня?
Макби не отрывал глаз от своего стакана, его лицо стареющего младенца слегка хмурилось.
– О чем же, по словам Фенвика, говорилось в журнале?
Макби глубоко вздохнул.
– Что-то насчет того, что он лишает страховой полис законной силы.
Вилли уставился на него.
– Лишает законной силы страховой полис?! Это его слова?
Макби терял терпение.
– Ну конечно. Я же сказал.
– Если придется платить, какова будет страховая премия? Наверное, немалая сумма? – спросил я.
Он пожал плечами.
– В заявке на выплату страховой премии речь идет примерно о полумиллионе, плюс чертовски большое вознаграждение любому юристу, почуявшему запах жареного. Предельный размер вознаграждения – семь с половиной процентов. Значит это нам обойдется еще в сорок тысяч фунтов.
Я нахмурился.
– Ну что же, не так плохо...
– Это два процента нашего годового оборота. В лучшие годы мы выплачивали свыше девяноста процентов. А иногда получалось и больше ста. Такова специфика страхования.
– Но ведь танкер "Прометей" стоил много больше?
– Около десяти миллионов. Танкеры для перевозки сжиженного газа обходятся недешево. На них чего только нет, даже танки из нержавеющей стали, – заметил Вилли.
– Если вина на вашей стороне, разве не вы должны нести всю ответственность?
Макби презрительно фыркнул.
– Вы действительно считаете, что страховые полисы у Ллойда оформляются подобным образом? То, что мы джентльмены, еще не означает, что у нас дерьмо вместо мозгов. Поскольку расходов на спасательные работы не было, нам придется выплатить сумму, не превышающую стоимости "Скади" – около четверти миллиона фунтов – и такая же сумма причитается другой стороне. Всего, как я уже говорил, полмиллиона.
– Кто же тогда возместит остальную часть ущерба? "АДП-лайн"?
– Вы ни черта не понимаете в морском страховании, – бросил Макби. – Владелец судна может обратиться в суд для ограничения своей финансовой ответственности. Вы не обязаны выплачивать противной стороне больше стоимости вашего собственного судна – то есть примерно той суммы, что предусматривается страховым полисом.
Вилли заметил:
– Это правило было введено для защиты мелких судовладельцев – чтобы предотвратить их разорение после одной-единственной аварии. Так избегали монополизации, вроде царящей сегодня на авиалиниях. К тому же случаи, когда шаланда топит лайнер вроде "Куин Элизабет-2", случаются довольно редко.
– Да, надо, чтобы очень уж не повезло. Кстати, как получилось, что суденышко вроде "Скади" потопило огромный танкер?
– У "Скади" носовая часть была усилена для ледового плавания. Оно совершало рейсы в залив Святого Лаврентия.
Я кивнул.
– Но как же быть с ущербом в девять с лишним миллионов? Кто его покроет?
– Страховщики компании "Сахара лайн". Тоже Ллойда, но в каком-то другом отделе. Во всяком случае, не мы.
Я задумался об этих хитрых правилах, и чем больше думал, тем больше они мне нравились. Неплохо бы распространить их на консультантов по вопросам безопасности и телохранителей, которых тоже пытаются вытеснить с рынка. Потом я спросил:
– А компания "АПД-лайн" подпадает под это правило, если столкновение произошло по их вине?
– Если причиной столкновения была неисправность судна или ошибка команды, – подпадает. Но если виноват владелец судна – допустим, он приказал нестись сломя голову в тумане – тогда никакое ограничение финансовой ответственности наступить не может.
– И придется оплатить счет в десять миллионов фунтов стерлингов, – задумчиво протянул я.
– Часть суммы мог бы внести Клуб взаимопомощи судовладельцев. Но об этом и речь не идет – никто не собирается доказывать, что Элли Смит-Бэнг приказала им нестись в тумане на полной скорости. Она просто не стала бы этого делать, – заметил Вилли.
Я осторожно спросил Макби:
– Как все же в данном случае обстоят дела? Вы говорили, что страховой полис Ллойда лишается законной силы?
Вилли посмотрел на Макби, Макби – на свой стакан с виски.
– Ну... так мне сказал сам Мартин, – неуверенно пробормотал он.
– Перед поездкой в Аррас? И вы наверняка знали, что шантажировали его из-за этого судового журнала?
Снова пауза.
– Да, это он мне тоже говорил.
– И вы позволили ему поехать?
