Не успел я открыть рот, как он извлек бутылку из ящика для бумаг – прямо как частный детектив из кинофильмов. Хочешь не хочешь, множество людей самых разных профессий – включая судей, политиков, а также частных сыщиков и отставных майоров – стараются быть похожими на привычный всем образ. Видимо, это положительно действует на клиентов.
Это оказался довольно дорогой сорт светлого шотландского виски из ячменного солода. Лично я всегда предпочитаю самый простой и дешевый виски с содовой. Кто знает, не связано ли это с отъездом семьи Кордов из Шотландии?
Мы выпили друг за друга. В большой соседней комнате зазвонил телефон, кто-то снял трубку, донесся стук пишущей машинки и скрип ящика стола.
– Подходит неприятный миг расчетов, майор, – сказал Таннер.
– Да, конечно. – Я достал бумажник и отсчитал пятьдесят фунтов пятифунтовыми банкнотами. Он не спеша взял деньги и положил их рядом с селектором.
– Ты уверен, что высадка во Франции тебя устроит? – спросил он.
– Ничего, как-нибудь выкручусь.
– Я тоже надеюсь. Тебе удалось прихватить что-нибудь для защиты, или хочешь одолжить у нас? Я имею в виду – взять напрокат.
Я невесело улыбнулся.
– Нет, спасибо, Дейв. Все в порядке. – Не хотелось очутиться во Франции с лишним, да еще незнакомым оружием на руках. Я и так достаточно рисковал со своим короткоствольным револьвером.
– Ладно. Ты собрался куда-то конкретно?
– В Норвегию.
– Опять? – Но расспрашивать он не стал. – Ты не думал воспользоваться нашими услугами для возвращения?
– Пока не думал. Полагаю, понемногу все устроится.
– Тебе лучше знать свою ситуацию.
– В этом я стараюсь убедить самого себя.
Мы выпили с ним еще по одной, и мне уже было пора. Таннер поднялся из-за стола.
– Жена пригласила гостей, да и тебе нельзя опаздывать, майор.
Я допил виски и подождал, пока он закроет на два замка дверь своего кабинета. У каждого серьезного частного детектива есть документы, к которым он не допускает своих сотрудников – тем более молодых, которые вполне могут поддаться искушению передать в газеты горячую информацию. В мире частного сыска есть разные пути к успеху.
Я забрал чемодан, который оставлял возле двери, и вслед за Таннером спустился по лестнице. Перед тем, как выйти на улицу – разумеется, по одному – мы пожали друг другу руки. А потом я направился в сторону Теобальд-роуд, где поймал такси.
В тот прохладный воскресный день автостанция у вокзала Виктория продувалась всеми ветрами, несмотря на подобие стеклянной крыши над головой. Тут и там темнели туши автобусов, словно выброшенные на берег суда. Кучки замерзших пассажиров, ожидающих ночные рейсы, жались к стенам, увешанным плакатами с рекламой отдыха в Италии и на побережье.
У одного из освещенных автобусов на боку красовалась желтая по зеленому надпись: "ТУРАГЕНТСТВО ДИНСТОНА". Судя по запотевшим стеклам, в автобус уже набились туристы.
Ко мне с озабоченным лицом подскочил человечек в теплой стеганной куртке с капюшоном.
– Вы мистер Эванс?
Черт возьми, это меня так зовут? Ну конечно.
– Да, я.
Появился шофер, схватил мой чемодан и потащил вокруг автобуса. Я услышал, как хлопнула крышка багажника.
– Вы последний, – сказал человечек в куртке, отмечая мою фамилию в списке. – Паспорт с собой?
Я отдал ему паспорт, он раскрыл его, кивнул и сунул в висевшую на плече сумку.
– Если кто-то в автобусе начнет интересоваться, скажите, что вы работник агентства и едете в Дюнкерк по делам. Это поможет потом объяснить ваше исчезновение.
– Хорошая мысль. – Я поднялся в автобус, он за мной.
Через несколько секунд мы уже ехали в Дувр.
Туристы в дороге были предоставлены сами себе, но я еще никогда не добирался до Дувра с таким комфортом. Кресла оказались очень удобными – с высокой спинкой, вроде самолетных, но иначе и быть не могло – несчастным предстояло высидеть в них сорок пять часов из восьмидесяти, отведенных на поездку.
Рядом со мной сидел старик лет шестидесяти, который – как я и предполагал, выбирая место – оказался человеком тихим и скромным. Когда я поинтересовался, бывал ли он раньше в Бельгии, Нидерландах или Германии, он ответил:
– Бывал – но дорога была гораздо труднее.
Оказалось, с конца 1944 года он воевал в Третьей бронетанковой дивизии наводчиком в танке "Кромвель". Вот почему большую часть пути мы разговаривали с ним о танках.
В порту в автобус поднялись люди из иммиграционной службы и торопливо пересчитали головы и паспорта. После этого нам позволили отлучиться по надобностям на двадцать минут – но не более, поскольку ужин намечался уже на борту парома.
Вместе с бывшим танкистом мы отправились в портовый бар. Хотя его компания стоила мне лишней порции виски, зато сыграла роль хорошего прикрытия – ведь двое выпивающих мужчин вызывают куда меньше подозрений, чем пьющий в одиночестве. Чуть больше двадцати минут понадобилось, чтобы все вернулись в автобус, который вскоре въехал в трюм парома.
Напомнив, что перед прибытием все снова должны собраться в автобусе, гид распустил всех почти на четыре часа, до Дюнкерка. Когда все вышли, я остался в салоне.
