Длится такое состояние недолго — первое же посещение Советского посольства, встреча с соотечественниками,заместителем министра иностранных дел тов. С. Кавтарадзе, послом тов. В. Максимовым, задушевные беседы с ними как-то сняли с нас напряженность, оставив одно, если можно так выразиться, специфическое, профессиональное волнение, связанное с предстоящим матчем. Тогда нам (ну, если не всем, то мне, во всяком случае) казалось, что причины для такого волнения имеются: время идет, приближается день первого матча, а мы еще не видели даже на тренировке наших будущих соперников. Ходим по городу, как туристы, знакомимся с достопримечательными местами, ездим с приема на прием, с «чашки чая» на званый обед, устроенный в нашу честь, оттуда — на не менее торжественный ужин, а «настоящим делом» не занимаемся. Правда, успели осмотреть стадион, провели на нем тренировки. Но состояние такое, что кажется странным, как это можно в такой ответственный момент «отвлекаться», забывать о футболе.
Уже много позднее понял я, что спортсмен не должен перед матчем (какой бы тяжелый и ответственный он ни был, этот матч) думать о предстоящей игре. Его нужно отвлечь от дум, занять чем-нибудь далеким от футбола. Помню, там, в Иране, в канун первого выступления, руководители делегации задумали посещение кинотеатра. Но осуществить свое намерение им удалось не сразу. В те дни все владельцы тегеранских кинотеатров бастовали. Мы уже решили, что так и не попадем в кино. Но хозяин одного из кинотеатров согласился устроить специальный сеанс для гостей.
Словом, скучать нам не приходилось, Да что там скучать. По-честному говоря, нам не хватало времени для отдыха после всех экскурсий, приемов, концертов. Нетерпение возрастало по мере приближения 20 октября — дня первого матча.
И вот он настал, этот день. Сейчас, когда до выхода на поле остались считанные часы, со временем (а точнее с нашим ощущением времени) происходит что-то непонятное: то его нам явно не хватало, а теперь оно тянется медленно, действуя на нервы. Это уже предстартовое состояние, хорошо известное спортсменам всех «специальностей». Я буквально не нахожу себе места. Хожу из номера в номер, от одного из наших к другому, присматриваюсь к старшим, как они ведут себя. Внешне очень спокойно, ничем не выдавая волнения. Догадываюсь, что это только внешне — умеют скрыть свои чувства. А я пока не умею. Да еще в такой день, когда предстоит первый в жизни международный матч.
Часа за полтора до матча подают, наконец, автобус, и мы отправляемся на стадион. Чем ближе к нему, тем меньше скорость нашего продвижения. Растет людской поток, который примерно за километр до стадиона запрудил улицу по всей ее ширине. Автобус пробирается со скоростью пешехода, ну, может быть, чуть быстрее.
Вот и стадион «Амжадне». До игры остается час, а он уже переполнен. Да, интерес к первому нашему выступлению очень велик. В предыдущие дни мы чувствовали это во время встреч и бесед с иранцами, теперь убедились в этом здесь, на стадионе. Наш состав на матч таков: Шудра, Салдадзе, Фролов, Кикнадзе, Бердзенншвили, Гагуа, Джеджелава, Панюков, Пайчадзе, Гогоберндзе, Харбедия. После торжественного церемониала и разминки названные выше одиннадцать игроков остаемся на поле против второй сборной команды Ирана.
... Первый удар по мячу делает наш капитан — Борис Пайчадзе. Пас на Панюкова, оттуда еще дальше — Джеджелава, наш правый крайний обыграл защитника. Подача на Панюкова, Виктор успел заметить, как я выхожу по своему месту, и выдал мне отличный мяч на удар. С разбега бью по мячу и... не сразу понимаю, что произошло. Первое, что я сумел осмыслить, были поднятые руки и радостные лица моих товарищей. Значит, все-таки гол, первый гол. И забил его я. Признаться, в ту минуту мне казалось, что я самый счастливый человек на земле. У меня словно крылья выросли, словно сил прибавилось. А ведь матч только начался, идет вторая минута. Что еще будет в оставшееся время?
Хозяева поля пошли контратакой на наши ворота, наши защитники легко отразили первую угрозу, мяч снова оказался на половине поля иранской команды, и снова получилось так, что право на завершающий удар выпало мне. Первое, о чем я подумал, после того как понял, что мяч оказался в воротах, — это о том, что мне здорово везет. Шутка ли, мы ведем 2:0 на первых же минутах, и оба гола удалось забить мне. Правда, готовили его все, сообща, но от похвал товарищей хочется играть как только могу хорошо.
А на трибунах — гробовое молчание. Как на панихиде, когда оплакивают покойника. И вдруг среди этой тишины где-то появился огромный рупор (нам даже показалось, что это раструб старого граммофона), он переходил из рук в руки, и каждый, овладев им, считал своим долгам выкрикнуть что-то короткое, по тону — призывное. Что именно, мы узнали уже позже: это были, оказывается, требования играть лучше, не срамиться, отдать все силы для победы.
