С отрога Геликона полностью

Мы же сами попали на Синтий случайно. По совету кифареда Орфея мы плыли на Саон, но буря отнесла нас к Синтию, и из-за усталости и приближения темноты мы вынуждены были там пристать. Женщины встретили нас поначалу враждебно: выстроились в гавани в доспехах и были готовы поджечь наш корабль огненными стрелами, но уже позже вечером они смягчились и пригласили нас на следующий день на пир. На этом самом пиру мы и проявили непростительную слабость: большинство из нас, включая и меня самого, этим женщинам удалось склонить к любовным утехам. Я решил, что мы должны остаться здесь по крайней мере на какое-то время: мы не можем сейчас просто так бросить этих женщин в беде, но – клянусь щитом Афины – поход мы обязательно продолжим! Еще, друзья… Эти женщины, быть может по внешнему описанию напомнили вам тех, о ком предостерегала жрица Матери Земли Диотима. Но они не такие, нет… И мужчинам их бояться совсем не стоит: они очень приветливы и добры с нами. Им просто не посчастливилось оказаться в таком положении, что от них потребовалось надеть доспех и взять в руки оружие. Если бы была какая-то возможность сообщить об этом в тот храм, что между землями кекропийцев и мегарян, думаю, Диотима была бы нам за эти сведения благодарна.

Вобщем, не волнуйтесь за нас – мы в безопасности. Молите за нас всех богов и будьте здоровы!

Геракл.»

Эрато до какого-то момента читала письмо вместе с Телефом, но потом склонила голову ему на плечо и, закрыв глаза, только слушала. Ей было чрезвычайно обидно: тот, кого она сама благословила на нелегкий путь с этого пути сошел, сошел в самом его начале, так и не познав ни одной из его трудностей. И что же это за люди с ним, что не поддержали его, не помогли мудрым словом? Но это были, в самом деле, лучшие люди ахейского мира. Что за такие несчастные женщины на этом Синтии, что из-за них он не может двинуться дальше? «Клянусь щитом Афины…,» – это звучало как попытка совсем уж не уронить себя в глазах друзей, а что было у него на душе на самом деле – это пыталась представить себе Эрато. Ей сделалось так тоскливо, как не было уже давно. Телеф тоже был обескуражен, получив от друга такую весть. Ему оставалось только кусать локти, сетуя на то, что его нет рядом. Дочитав письмо, он некоторое время молчал в раздумье, а потом спросил у Эрато:

– Ты думаешь, это конец?

– Очень боюсь, что да, – отвечала она. – Сам он, я уверена, мог бы выпутаться из этого, но другие… В одиночку ведь не совершить плавания. Представь, что будет, если у этих женщин от героев родятся дети? Какая сила заставит их покинуть остров?

– Я пока тоже не знаю, какая. Но это произойдет. Быть может, не очень скоро, но произойдет. Геракл чего-то еще не знает о них. Согласись, остров, принадлежащий критянам, где правят женщины, – это по меньшей мере странно. Глаза и уши путешественников покрыты пока пеленой Эрота, но она рано или поздно спадет.

– Им будет это стоить больших душевных сил…

– Что делать? Не мы с тобой ввели их в это испытание, не нам с тобой и выводить их оттуда. Мы можем только просить богов о помощи.

– Ты уверен, что все будет хорошо?

– Что значит, хорошо? То, что они достигнут своей цели в этом походе – это обещано богами, и это будет. А вот, с каким еще грузом на своих душах, взгроможденным из-за их собственной слабости, неопытности и глупости, они вернутся, этого я, конечно, сказать не могу. Мы помолимся о них за сегодняшним костром. А пока пойду-ка я поработаю – так как-то спокойнее на душе.