Пока разбираюсь с документами по перепродаже и ставлю подписи на бумагах, мобильный разрывается. Даже приходиться отключить звук, прячась от упрямого барана — Гаевского, который уже, наверное, сотый раз за час набирает в попытке дозвониться.
— Прошу, — разворачиваю бумаги Кроткову и отшвыриваю ручку. — Деньги жду на счете в течение недели.
— Ну что же, рад был с вами сотрудничать, Артем Валерьевич, — тянет этот вор в законе свою “грязную” руку для рукопожатия, но я только усмехаюсь и машу головой:
— Не могу сказать, что взаимно.
Разворачиваюсь и, не медля, иду вон из кабинета. Дел по горло и чесать языком мне совершенно некогда. Но этот мужик всегда был упрямым и “дожимал” до конца всю нужную ему информацию. Вот и сейчас хозяин дома нагоняет меня уже на крыльце.
— Что у вас за терки с Сергановым?
— Не твоего ума дело. Но если скажу, что не без твоей помощи, потешу твое самолюбие? — оглядываюсь через плечо на довольное раскрасневшееся лицо “старого знакомого”.
— Не то ли старое дело с автомастерской? Эх, да, вот это времена были.
Сжимаю челюсти и с усилием давлю в себе желание врезать.
— Не кипятись, Стельмах. Могу помочь, так сказать, по старой дружбе. Ты только моргни, и твое дело, можешь считать, что уже бесследно исчезло. Затерялось в документах. Я, знаешь ли, тоже не особый фанат бати твоей женщины.
— Смотрю, слухи у нас быстро летят по городу, — иду по обширной территории Кроткова к своей машине и прикидываю, за сколько по такой погоде я доеду до города. На улице вовсю метет мокрый снег, и видимость жутчайшая. — Этим вопросом уже занимаются надежные люди.
— Да брось, знаю только я. Ты у нас не последний человек, жаль, что на родине не сложилось. А так, мы могли бы неплохо сотрудничать.
— Сотрудничай с себе подобными. Я от таких дел “умыл руки” еще много лет назад. А про Алию Серганову, — разворачиваюсь к хозяину особняка, — забудь, и чтобы дальше твоих ребят эта информация никуда не пошла.
— Обижаешь, — качает головой хитрый лис. — Слово даю, Стельмах.
Ну, вот и отлично. Разворачиваюсь и сажусь в машину, счищая щетками приличный сугроб с лобового, первым делом набираю Лию. Не берет. Предчувствие все дерьмовей и дерьмовей, но, может, моя резко прогнувшаяся под чувства душа стала просто чересчур мнительная? Хотелось бы в это верить. А не в то, что что-то в моей гребаной праздник-жизни снова пошло не так.
Пока мчу по загородной трассе, звоню Гаю. Время подбирается к часу дня, и мне перед тем, как ехать домой, нужно заскочить в отдел, к тому самому следователю, с которым сегодня утром должен был встретиться Александр Маркович Гаевский, батя Макса.
— Стельмах, ты трубку брать не пробовал? — рычит на меня Гай.
— Занят был. А ты чего, как барышня истеричная, посадил мне заряд наполовину?
— Ты там, мать твою, совсем двинулся?! — отчитывает, как пацана, Макс. — Все-таки решили свалить?
— В смысле?
— В смысле, собираешься улететь и мне об этом даже не сказал!
— Никуда я не лечу, Гай, выдохни. Еду к следаку, а потом домой, с Алией поговорить. Я утром не смог…
— Тогда новый вопрос. Стельмах, ты где? — тон Гая меняется моментально, и то волнение, которое слышу, мне совсем не нравится.
— За город выезжал, доки по отелям подписывал. Макс, что происходит?
— Твою ж, — выдает целый каскад нецензурной брани друг. Слышу, как на заднем плане хлопает дверь и шумит улица.
— Ты поехал куда-то, что ли?
— Да, не суть. Темыч, Серганов Лию увозит.
В первое мгновение даже не понял, что только что услышал. Но когда до гудящей от мыслей головы стал доходить смысл сказанного, сердце ухнуло куда-то в пятки, а в груди саданула тупая боль. Какого…?
— Что значит, увозит? — сильней сжимаю пальцы на руле и буквально перестаю дышать в ожидании ответа.
— Они час назад выехали в аэропорт! Стельмах, мчи туда, — рычит в трубку друг.
— Что за бред?! Утром она был со мной, все нормально же… — как баран, все еще продолжаю упрямиться. С усилием отгоняю от себя настойчиво бьющиеся в черепной коробке мысли и услужливо нарисованные подсознанием картинки ее вчерашней истерики. Нет, Лия бы не сделала этого! Все естество, сука, бунтует и отказывается принимать услышанное. Не повелась бы она на шантаж. Алия далеко не дура и должна же понимать, что ее отец так просто не отступится!
— Мне сейчас позвонила Катерина. Она сама не может понять, что происходит. Алия сегодня должна была появиться в офисе до вашего вечернего рейса, но не пришла. Стельмах, где бы ты ни был, дави на газ и не дай им уехать.
И когда понимаю, что Гаевский совсем не шутит, меня начинает буквально потряхивать. Вжимаю педаль газа в пол и выскакиваю на встречку, объезжая к чертям многокилометровую пробку. В голове остается только одна мысль: твою мать, я же просил ее не делать глупостей!
— Серганов — тварь!
Сбрасываю вызов и снова и снова пытаюсь дозвониться Лии. Вот оно и предчувствие. Раз за разом, пока я, резко поменяв движение, гоню на запредельной скорости в аэропорт, мои звонки улетают в пустоту.
