– Понятно… – Снегирев снова задумался, но на этот раз процесс не занял у него много времени, встрепенулся он уже через минуту. – Да, кажется, была там какая-то девушка. Спрашивала Сергея. Но он к тому времени уже уехал. О чем я ей и сказал.
– И все?
– И все, – пожал тот расправившимися вмиг плечами.
– А куда вы ей указали, когда прощались? – напомнил Борис, мало надеясь на устраивающий его ответ.
– Куда указал? – Снегирев сделал вид, что вспоминает.
Хотя ясно же было, что забыть он не мог. Он, гад, все помнил про тот вечер, про ту роковую ночь, из-за которой он едва не оказался в самом эпицентре скандала. И много чего знал и видел, но по той же самой причине – боязни скандала – умолчал.
Ответа, который бы устраивал Бориса, не прозвучало. Вернее, он прозвучал, но именно такой, который устраивал самого Снегирева.
– Я указал ей туда, куда не следовало ехать, – ответил он, и его подбородок снова начал надменно топорщиться кверху. – Там не было дороги, а она как раз спрашивала об этом. Даже намеревалась поехать туда. Я сказал, что там дороги нет, что там легко не только застрять, но и заблудиться. Лес все же таки…
После его ухода Борис ни минуты не стал оставаться на работе.
– Надоело все! – рычал он, собираясь. – Брошу все! Брошу все к чертовой матери! Глупая затея… Брошу я копаться в этом говне и…
– И уйду в монастырь, – подпевал Леонид, поочередно выхватывая из беснующихся рук друга то дырокол, то авторучку – запулит куда-нибудь со злости, ищи завтра с утра.
– Он же врет, Леня! Я кишками всеми чую, что врет!
– А доказать не можешь, я понял, – кивал тот, соглашаясь, запер кабинет, повел друга за локоток, как больного, к лестнице. – Хочешь мое мнение?
– Ну!
– Тебе хочется думать, что он врет. А ведь он единственный, кто не стал лжесвидетельствовать в пользу Марина. То есть не соврал тебе. Он и его жена.
– Вот именно! – вдруг резко остановился Борис на верхней ступеньке.
– Что вот именно?
Леня уже спустился ниже и тянул теперь его за брючину, вздувшуюся пузырем на коленке.
– Сволочь он, этот Снегирев, – вздохнул вдруг Борис и тоже медленно пошел вниз. – Друзьям всем сказал, Марину опять же тоже, что поддержит его, что скажет все, что нужно сказать, а сам…
– А сам сказал тебе правду! Чем ты недоволен?! Вообще, что ли, сбрендил?! – неподдельно возмутился Леонид, останавливаясь возле дежурной части. – Он и его жена сказали тебе правду, что спали как убитые, что ничего не слышали. Все так и было, что тебя коробит?
– То, что он соврал своим друзьям, – отозвался Борис невесело. – Это подло, между прочим. Пообещал, а сам соврал.
– Он честный законопослушный гражданин, и упрекать тебе его в этом – гадко. – Леонид расписался в журнале, подождал, пока друг сделает то же самое, потащил его к выходу. – А то, что друзьям своим сказал неправду… Знаешь, некоторым ведь свойственно думать, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Собственное благополучие много главнее, чем друзья, не успевшие найти себя в жизни. Супруги Снегиревы, видимо, из их числа.
– Ты тоже, что ли, так думаешь? – Борис глянул на друга как на чужого незнакомого человека. – Только попробуй, прокляну!..
Ехать по адресу, который ей скороговоркой выпалил Марин перед тем, как его увел конвоир, Владе жутко не хотелось. Нет, она не против была ждать его годами, ездить к нему на свидания, если вдруг его посадят – тьфу-тьфу-тьфу, слать ему письма, деньги, посылки. Доказывать годами свою любовь и верность. Она не против, совсем не против помогать ему. Но как-то не так. Как-то иначе.
Еще была свежа в памяти их встреча с этой жуткой женщиной, посмевшей посягнуть на семейное счастье Саши.
Сцена была препротивной. Много раз потом ее вспоминая и проигрывая с собой в главной роли, Влада передергивалась. Себя было очень трудно, почти невозможно представить как на месте Сашеньки, так и на месте этой жуткой яркой красотки.
Она бы не смогла ни так, ни эдак.
Да, она верно любила и терпеливо ждала, когда Антон наконец останется одиноким, потом ждала, когда он обратит свой взор в ее сторону, потом вдруг что-то нашло на нее мерзкое, и она совершила то, что совершила – соврала ему ради единственной мечты стать его женой.
Но чтобы делить его с кем-то хоть в роли жены, хоть в роли любовницы…
Нет, она точно не смогла бы. Только она у него, он только ее, и никого третьего. Потому и не делала никогда попыток победить Аллу, хотя знала о ее похождениях много чего и могла бы нашептывать. Была уверена, что это рано или поздно закончится. Закончилось, но не совсем так, как хотелось.
Ее теперь нет. Не только в его жизни. Ее совсем нет! И обвиняют во всем его. Ему нужна была помощь. И он попросил о помощи именно ее.
А она, много лет ждущая именно этого, теперь трусила и досадливо кусала губы.
Может, снова позвонить Сашеньке? Вместе было бы много веселее. Рука сама собой потянулась к сумочке за мобильным, но тут же замерла, не дотянувшись.
Нет, Антон не просто просил, он приказывал не втягивать Сашку во все это. Той, мол, и так досталось из-за него. Пускай, мол, свои проблемы решает.
