Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.Кто же мог предположить, что ученые и пророки ошиблись в прогнозах всего лишь на несколько лет…И этот день настал… Катастрофа уничтожила мегаполисы и империи. Никто не знает, отчего наступил хаос, что произошло и кто виноват. Люди покорно ждут смерти. Лишь смельчаки, которые именуют себя «хантерами», совершают регулярные рейды на поверхность, где кишат в аномальной «метели» хищники и убийцы. Шарят в поисках ответов, рискуя собственными жизнями.И ответы приходят…Только хочешь ли ты услышать страшную тайну?!Выбор за тобой…
Дорогой читатель!
Я не понаслышке знаю людей, что даже в незначительной мелочи могут увидеть намек на провокацию или, еще хуже, ХОТЯТ. Им страшно хочется мистификаций и шокирующих догадок. Без элемента тайны просто не могут жить, компенсируя собственную серость буйной фантазией. Такой сорт Богом избранного Человечества запросто может увидеть причину плохого самочувствия домашней кошки во всемирном заговоре производителей кошачьего питания. Мол, ненавидят гордых родственников львов и желают всех извести. Садясь перед телевизором, эти Пуаро понимают, что телепередачи призваны зомбировать социум, лишать воли. А дальше снежным комом собираются производители сигарет, алкоголя, компьютерных игр, презервативов и китайских детских игрушек…
Итак, набирая в легкие побольше воздуха, считаю своим долгом предупредить:
Описанные в данной книге события не имеют никаких политических оттенков и подводных течений. Высказанные мысли не подталкивают к принятию каких-либо форм религиозного мышления и тем более не оскорбляют их. Конфессиональные споры также не были целью написания книги. Автор не ставил перед собой задач агитировать к блокаде техногенного, психологического, духовного или иного (нужное подчеркнуть) пути развития. Роман не призван разрушать или созидать основы и устои общества…
Уф! Вроде бы все сказал:)
Приятных фантазий!
P. S. Отзывы и предложения вы всегда можете отставить на моей страничке в контакте или по адресу: nikolay.borodin@mail.ru
— С пиндосами не пойду! — категорично заявил я.
Прапорщик, похожий на огромную жабу, кисло поморщился. Качнулся вперед, обдавая стойким запахом раздражения и пота. Густым голосом, бурлящим в мешках двух обвислых подбородков, строго выдал:
— Не с пиндосами, ёпт, а с бывшими военнослужащими армии США, что теперь поступили под наше командование! Я сколько раз говорил — никаких националистических настроений в Гарнизоне! Говорил?!
Я поморщился, только нравоучений мне не хватало. Голова трещит от лекарств, кажется, что сейчас лопнет, как перезрелый арбуз. Раны на ногах только стали заживать, невыносимо зудят под бинтами. А мне тут прописные истины втолковывают!
Я осмотрелся в поисках стула: небольшая комнатушка четыре на четыре квадрата, на покрытых облезлой штукатуркой стенах слой пыли и грязной паутины. По центру комнаты рассохшаяся столешница полностью скрыта под ворохом бумаг, в углу обшарпанный сейф. Сесть некуда.
Я облокотился на стену, устало сказал:
— Камрад, да пиндосы… пардон, америкосы, ведь первыми спину покажут! А кому оно в «метели» надо?! Подставляешь, камрад! Ей-богу, подставляешь!
Васильич побагровел, надул щеки для важности и уставно выкатил маслянистые глаза. При довольно большой комплекции и блестящей от пота лысине стал еще больше похожим на надутую жабу. Некоторое время он буравил меня взглядом, потом отчеканил:
— От-тставить р-разговорчики, хантер! Не камрад, чтоб тебя, а «товарищ прапорщик»!
Ага! Припекло, раз Васильич наедине о чинах заговорил!
Вообще-то Васильич мужик хороший, никогда не подставит и не дергает лишний раз. Понимает, что каждый день у смерти на мушке ходим. Да и к людям относится с уважением. Но идти с американцами в «метель»… Бр-р! Никогда! Был у нас уже такой опыт, печальный, надо сказать. Бывший лидер звена хантеров, где была тройка пиндосов, рассказывал: американцы любители в самый горячий момент, когда огневая поддержка требуется больше всего, выкрикнуть: «Уносим задницы!». И тут же бросаются врассыпную, как зайцы! И ребят подставляют, собаки, и сами гибнут. Сколько уже наших там осталось…
— Не пойду, — сделал я лениво-наглое лицо. — Либо давай патруль с вертушкой, либо я сижу в казарме!
Прапорщик всплеснул руками.
— Да ты что?! Какая вертушка, Костя?! Сам же утром докладывал, что «метель» дня на четыре зарядила! Да и то сказать, чует мое сердце, последняя вертушка у нас осталась…
«Метель» и правда на улице была такая, что и в танке ехать жутко. А о вертушке я ему так брякнул, чтобы точно не согласился. И вот тут-то, когда беседа зашла в тупик, и нужно высказать все, что требуется.
— Пачка доксициклина[1] и три пачки анальгина, — все так же лениво сказал я.
На помятом лице Васильича, с отметинами бессонных ночей и нервотрепки от женщин и «отставных», отразилось облегчение. Глазки засияли, толстые губы ленивыми гусеницами расползлись в улыбке.
— Ну ты и оборзел, зараза, торги устроил! — счастливо выдохнул прапорщик, но тут же посерьезнел. — Доза доксициклина и пачка анальгина… Не больше!.. И не кривись! Сам знаешь, что с лекарствами напряг! Эх, вот бы фабрику найти…
Васильич мечтательно вздохнул и потянул из кармана ключи.
