— Об этом при дворе Болеслава говорить запрещено. Разные слухи ходят об этом, — сказал Доброслав. — Придворные Болька замучили Вацлава будто за то, что несчастный посягал на жизнь князя.
— А Людмилу за что убили? — с насмешкой спросил Мешко.
— Этого я хорошо не знаю, — ответил воин, — но мне хорошо известно, ибо я сам видел, что Болько часто бывает в храме, что на Градчине, и соблюдает все обряды.
Мешко вдруг обратился к Власту.
— А ты что думаешь? Ведь ты хорошо знаешь христиан; расскажи мне про них, про их веру — сурова ли она и тяжела ли?
Пойманный как бы врасплох, Власт в первый момент не знал, что и сказать, но, собравшись с духом и помолившись Богу, как бы вдохновленный, он ответил с жаром:
— Милостивейший князь, это вера, которая делает людей счастливыми — она для них сила, свет и путеводная звезда.
Услыхав это откровенное признание, Доброслав побледнел и смотрел на юношу с тревогой и уважением.
Князь не ожидал такого смелого ответа, он посмотрел на Власта испуганными глазами и стал что-то бормотать про себя.
— Говорят, что эта религия доставляет человеку страдания и приказывает ему от всего отречься, — сказал он. — Правда ли это?
Вдохновленный юноша, не считаясь более ни с чем и готовый даже заплатить жизнью, ответил:
— Милостивейший князь, когда человек хочет обуздать дикую лошадь или приручить сокола из гнезда, то он морит их голодом, не дает им отдыха и всячески ослабляет их. Так же надо поступить с диким, когда хотят из него сделать существо по образу Божию.
Мешко, сдвинув брови, повторял удивленным тоном:
— По образу Божию? Так ты это сказал?
— Этому учит новая вера, — произнес Власт.
Князь опустил голову и задумался. Казалось, что он забыл, где он находится и с кем разговаривает. Молчал, размышляя о чем-то. Власт стоял встревоженный и вместе с тем довольный собою.
— По образу Божию, — повторил князь еще раз, — значит, эта вера дает людям сверхчеловеческую силу?
— Именно так, милостивейший князь, — ответил Власт.
— И победу, и могущество, и господство? — спрашивал Мешко.
— Дает тем, кто их заслуживает.
— А чем это можно купить? — спросил Мешко.
Власт немного помолчал.
— Милостивейший князь, о вере, которая заключает в себе столько чудесного, нельзя рассказать в нескольких словах. Она делает чудеса, но надо глубоко верить и выстрадать все это, — ответил Власт.
— А разве купить ее нельзя?
— Нет, — ответил Власт, — потому что золото и сокровища там презирают.
Мешко больше не расспрашивал. Казалось даже, что он боится посмотреть в глаза юноши, и снова заговорил с Доброславом.
— Говорят, что ты сватался при дворе Болька? Это правда? Что же, думаешь поехать в Прагу?
— Неужели ваша милость запретит мне это? — сказал Доброслав.
— Не только не возбраняю, а, наоборот, я хочу вас там иметь своим человеком. Поезжайте в Прагу, но устраивайтесь так, чтобы никто об этом не знал.
И, обращаясь к Власту, сделал ему знак, чтобы и он об этом молчал.
— Не вздумайте рассказывать, что я вас туда послал на разведку, а так от себя спрашивайте, рады ли они были бы меня видеть? Не думают ли они, что полезно было бы Больку с Мешко подать друг другу руки и совместно пойти на врага? Говори это от себя — мне негоже проситься. Я могу только приказывать. Хорошенько разузнай, как они приняли бы меня, если бы я туда явился. Только действуй там умно, — прибавил князь, поясняя свою мысль взглядом.
— Постараюсь хорошо исполнить ваше приказание, — ответил радостно Доброслав.
— А только никто об этом не должен знать, — еще раз напомнил князь.
Затем встал и, подбоченясь, стал прислушиваться.
Вблизи слышен был лай собак, и охотники уже приближались. Мешко, взяв копье в руку, приказал присутствовавшим молчать.
Послышался храп зверя, и князь поскорее побежал навстречу. Разговор, который его так увлек, теперь был забыт, князь весь отдался охоте и не посмотрел даже на Доброслава и Власта, которые стояли, ожидая приказаний.
Все ближе и ближе слышен был лай собак и погоня за зверем. Мешко, страстный охотник, остановился в ожидании за толстым деревом.
Вдруг из-за кустов выскочил большой кабан с пеной на морде и, тяжело дыша, побежал прямо на князя, но в этот момент князь вонзил в него копье; раненый зверь с яростью бросился на Доброслава и Власта, стоявших в стороне, но к ним подоспели княжьи охотники и прикончили зверя.
Лес наполнился радостным криком. Князь, глядя теперь уже совершенно равнодушно, приказал Стогневу подать себе лошадь, и охота этим кончилась.
Уже сидя на лошади, князь обратился к Доброславу, разрешая ему ехать домой, Власта же взял с собою. И весь охотничий поезд, собравшись в кучу, медленно и молча двинулся обратно в Познань.
Город, расположенный на правом берегу Варты над Цыбиной, не отличался на первый взгляд особенным великолепием, но был очень большой, раскинут на громадном пространстве и хорошо укреплен, хотя ему и нечего было бояться неприятельских нападений, благодаря тому, что он находился далеко от вражеских границ.
